Те, кто не попал в Дом кино на церемонию вручения «главной кинематографи­ческой награды страны» – «Ники», ровным счетом ничего не потеряли. Накануне Нового года торжество в полном  объеме по­кажут по телевизору – разве что вырезав из него как полностью утратившие актуальность «репри­зы» и прибаутки матерых проф­ессионалов сатиры и юмора Ар­кадия Арканова, Андрея Урганта, Аркадия Инина и Андрея Максимкова, которые те оптом и в розницу отпускали по поводу предстоящих выборов. Уверяю читателей, что, рассчитывая на нечто сногсшибательное, вы останетесь разочарованными, пос­кольку в качестве участников традиционного советского «концер­та мастеров искусств» устроите­ли задействовали все тот же приевшийся ассортимент испол­нителей – Лайму Вайкуле, Ва­лерия Леонтьева, Юрия Шевчу­ка (а то мы на них мало налюбо­вались!) Чего-то «этакого» явно ждали от Геннадия Хазанова, но тот, видимо, утомившись от праз­днования собственного юбилея, предпочел ограничиться произ­несением нескольких фраз на тему «сублимации» (?), за кото­рые, кажется, не удостоился даже аплодисментов. В целом же ме­роприятие настолько откровенно отдавало казенщиной, что обоз­реватель «М-Э» невольно вспом­нил знаменитое предостереже­ние Бориса Пастернака о необ­ходимости для каждого считаю­щего себя более или менее при­частным к творчеству, при пер­вой же угрозе попадания в хрес­томатийное русло опрометью бросаться в область риска, не­удач, экспериментов и заблуж­дений.

Присутствовавший столичный бомонд как на грех весь и пого­ловно в соответствии с бытую­щими внутри него представле­ниями о «моде» оказался «прикинутым» в черный цвет – что в свою очередь дало одному из моих коллег основание вдоволь поз­лословить на тему «атмосферы партийно-государственных похо­рон».

Нелепым диссонансом на общем траурном фоне выделя­лась «двойная» лауреатка Кира Муратова, облаченная в костюм московской лимитчицы начала семидесятых (то ли постебаться хотела, то ли подумала, что пред­полагается что-то вроде карна­вала).

Особенно же не на помойке воспитанного обозревателя «М-Э» шокировало поведение «особ мужского пола», которым было поручено ответственное задание вручать статуэтки, изображаю­щие греческую богиню Нику (кстати, непонятно, по какому хитромудрому замыслу ставшей олицетворением российской на­циональной премии). Ни одна из вереницы друг за другом появ­лявшихся знаменитостей (за ис­ключением французского посла Пьера Мореля) не подала руку сопровождавшей его актрисе, чтобы помочь ей подняться и спуститься по ступенькам. Отта­рабанив несколько дежурных фраз, упоенные собственным величием «жентльмены» мгно­венно забывали о находящихся рядом очаровательных и порой во много раз превосходящих их по таланту юных спутницах, в чью задачу входило вскрыть конверт и произнести фамилию очеред­ного «достойнейшего из достой­нейших».

И уж, конечно же, никто из самовыдвинутых и самопроизве­денных (а следовательно, как ни крути, самозваных) «действи­тельных членов Российской ака­демии кинематографических ис­кусств» даже не вспомнил, что их «главное» событие в аккурат при­шлось на день празднования пок­ровителя Москвы – святого Геор­гия Победоносца.

Обещанного гостям «веселья до утра» тоже не получилось, поскольку длившаяся целых семь часов подряд официальная часть закончилась где-то в половине второго, после чего начался бан­кет, «содержимого» которого едва хватило минут на сорок пять. Сметя со столов еду и напитки, дамы и господа где-то в полови­не третьего поняли, что «концерт окончен», и потянулись в разде­валку.

•

Как и ожидалось, предвыбор­ная неделя отдавала «политическим» душком. Апофеозом «тусо­вок с социальной подоплекой» стали нашумевшие тараканьи бега, продолжавшиеся несколь­ко дней в галерее Марата Гель­мана, недавно уличенного до­тошными журналистами в полу­чении денег от «Конгресса рус­ских общин». В открытом письме в «Независимую газету» «первый галерист Москвы» в более чем туманных выражениях подтвер­дил факт «сотрудничества неко­торых из курируемых им худож­ников с КРО», тут же выразив «радость» по поводу того, что они «не работают на Жириновского, коммунистов и другие деструк­тивные и реваншистские силы». Будучи, видимо, существом, хро­нически не искушенным в тон­костях партийных «платформ», программ и интриг, а потому не усматривающим решительно ни­какой принципиальной разницы между г-дами Лебедем, Зюга­новым и Жириновским, обозре­ватель «М-Э» тем не менее спе­шит на всякий случай отдать до­лжное как гражданскому мужеству и патриотизму г-на Гельмана, так и его умению диалектически «срезать» и посрамить любого оппонента и злопыхателя.

Предложенную бомонду акцию г-н Гельман обозначил как «чисто коммерческое предприятие». Правда, его заявление тут же дало повод нью-йоркскому о журналисту Владимиру Козловскому объяснить обозревателю «М-Э», что если бы дело проис­ходило в Штатах, то через не­сколько минут здесь появилась бы полиция и всех присутствую­щих, включая хозяина, невзирая ни на какие покровительства любых КРО, упрятали бы за ре­шетку лет на пять или десять по крайней мере по трем статьям – за незаконную организацию то­тализатора, за неуплату налогов с выигрышей и за жестокое обращение с животными. Между тем в условиях сегодняшней российской безнаказанности голод­ные и отчаянные «беговые» тараканы, привлеченные запахом анисового масла, исправно носились по отведенным для них «дорожкам», попутно умудряясь приносить кое-кому из игроков «лишние» 20-40 «зеленых». Правда, как всегда не обошлось без накладок. Несмотря на то, что насекомое, на которое сделал ставку сосед г-на Гельмана по этажу – владелец галереи «Дар» Сергей Тарабаров, даже не удо­сужилось выйти из коробочки и вступить в состязание с сороди­чами, ему все равно засчитали поражение, что, оказывается, противоречит всем установлен­ным правилам. Возмущенный г-н Тарабаров обратился было с протестом к арбитру соревнова­ний художнику Андрею Логвину, но тот, сославшись на занятость, вызванную интенсивностью «за­бегов», отмахнулся от него, как от назойливой мухи.

Смысл же «концептуального шоу» г-на Гельмана обозрева­тель «М-Э», увидевший над его рабочим столом рекламный постер с изображением генерала Лебедя, истолковал в том смыс­ле, что за кого ни голосуй, а нам, масонам, заранее известно, кто придет к власти (сказанное, кста­ти, подтверждал развешанный по стенам плакат работы того же г-на Логвина с призывом «ставить на зеленого», то есть недвусмыс­ленно призывавший поддержать человека в военной форме – если, конечно, обозреватель «М-Э» не дальтоник).

•

Наконец-то состоялась пре­зентация нового альбома Лады Дэнс «Вкус любви» (о его выходе пытливый читатель «М-Э» мог узнать из № 47 нашего ежене­дельника). Организовали мероп­риятие журналисты Андрей Вульф и Отар Кушанашвили в рамках своих «пресс-фуршетов», которые они проводят каждый четверг в «Ньюс пабе» на Пет­ровке. Несмотря на дискотечную зажигательность и кичево-ностальгическую мелодичность всех десяти песен, положенных на музыку известных американо-европейских композиторов и за­писанных в ведущих зарубежных студиях, вечер, по единодушно­му мнению собравшихся, как-то не задался. Очевидно, сказалась усталость самой виновницы тор­жества, которая практически ни разу не улыбнулась публике, пела откровенно вполсилы – то есть сидя неподвижно на стуле и не выкладываясь. Не способствова­ли «куражу» исполнительницы и отсутствие многочисленной аудитории (народу собралось – кот наплакал), и не слишком со­ответствовавшие действитель­ности «остроты» ведущих про­граммы, построивших ее в фор­ме «судебного заседания» (мол, «г-жа Дэнс, фракция «Женщины России» обвиняет вас в том, что после просмотра видеоклипов с вашим участием у их мужей не поднимается интерес на со­бственных жен), и то, что вместо обещанного «фуршета» гостям «наливали» по пятьдесят «Крем­левской» со стаканом минераль­ной воды без всякой закуски.

Обозреватель «М-Э», настроив­шись воочию лицезреть зажигательную, неукрощенную «тигри­цу», знакомую по такому, скажем, «забойному» ролику, как «Танцы у моря», остался в недоумении, когда г-жа Дэнс вышла к микро­фону с неизменно точеным, но потухшим лицом, к тому же об­лаченная в слишком уж по-пури­тански закрытое платье. Словом, всем своим видом звезда подчеркивала, что не слишком рас­положена к диалогу, задаваемые вопросы переадресовывала сво­ему мужу и продюсеру Леониду Величковскому и, видимо, была рада, когда публика направилась в сторону гардероба.

И все же, несмотря на пас­мурное и не слишком гостепри­имное настроение любимой пе­вицы, обозреватель «М-Э» внял ее совету прослушать подарен­ную ему кассету со «Вкусом люб­ви» ровно три раза, после чего (как и предупреждала г-жа Дэнс), «врубившись», уже не смог от нее оторваться.

•

Подверг себя очередному нечеловеческому истязанию по­лучивший (не в последнюю оче­редь благодаря бегству на исто­рическую родину г-на Бренера – из-за угрозы возбуждения про­тив него уголовного дела) титул «короля отечественных перформансистов» Олег Кулик, устро­ивший на одном из окраинных пустырей «русское сафари», призванное продемонстрировать его личное отношение к тем же, будь они неладны, выборам. Согласно утверждению г-на Кулика, политическим лидерам по большому счету нет дела до «простого российского избирателя», который мучительно пытается разобрать­ся, за кого же ему выгоднее го­лосовать, чтобы не быть оконча­тельно и бесповоротно околпа­ченным. Их единственная цель – циничная и жестокая «охота» за голосами сбитых с толку и ли­шенных ориентиров «маленьких людей». Суть отношений обеих сторон г-н Кулик и попытался изобразить в виде аллегории, выступив в жертвенной роли «твари дрожащей». Образы же «ловцов человеческих душ» ему удалось остроумно воплотить в нескольких автомобилях, которые он заполнил представителями «партий» и «блоков», вооружен­ными всевозможными арканами, лассо и плетками.

…Злая декабрьская вьюга до костей пробирает многочислен­ных журналистов, собравшихся, чтобы увековечить ледовую кор­риду – поединок тупых и без­душных машин с беззащитным и раздетым «избирателем». Вот г-н Кулик бросился бежать. Его настигает первая «команда», ус­певшая накинуть ему на шею петлю. Мгновение – и повержен­ная жертва падает, увлекаемая мчащимся на полной скорости «фольксвагеном». В процессе мучений несчастный теряет пос­ледние лохмотья, оставаясь в одной рубашке. Его настигает вторая, третья, четвертая группа преследователей. Каждая стремится перехватить инициативу у соперника. В течение добрых по­лучаса г-на Кулика стегают, свя­зывают, опутывают сетью, обна­женным волочат по смешанному с грязью снегу. Сражение за­канчивается трагически – обмо­роженного и изувеченного г-на Кулика «распинают» на багажни­ке одного из «Москвичей» и уво­зят в неизвестном направлении.

Как рассказали обозревате­лю «М-Э» очевидцы финала, ка­валькада из четырех автомоби­лей остановилась возле ближай­шего киоска, где участники акции купили бутылку водки и с ее по­мощью стали приводить отваж­ного экспериментатора в чувст­во. К счастью, разумное чередо­вание растираний и «внутренне­го употребления» позволило г-ну Кулику избежать заболевания гриппом или пневмонией.

Итак, предвыборные агитаци­онно-пропагандистские шоу по­зади. Какой источник вдохнове­ния иссяк! Куда теперь, худож­ники и зрители? Впрочем, на наш век кандидатов в президенты хватит. Тем более что время, как известно, неумолимо сжимается, и до июня – рукой подать.

«Мегаполис-Экспресс» № 50 от 20 декабря 1995 года

Испытывая по причине хро­нической нехватки времени острую недостаточность в женских ласках и прочих телесно-чувственных ощущени­ях, обозреватель «М-Э» с чуть ли не щенячьим восторгом отклик­нулся на предложение посетить генеральную репетицию, а точнее презентацию спектакля «Пленник», созданного одним из «подразделений» творческого объединения «Ню—арт» – Теат­ром пластической драмы имени Александра Демидова. Со­бственно,  так теперь называется возникший на волне «перестрой­ки» знаменитый «эротический» театр, основанный безвременно скончавшимся режиссером и ба­летным критиком Александром Демидовым – первым из поста­новщиков, кто не просто отва­жился показать «совковому» зри­телю обнаженное тело, но умуд­рился собрать и сплотить целый коллектив фанатично преданных ему единомышленников, объеди­ненных мечтой раскрепостить сознание «ушибленного» идеоло­гическими запретами общества. В его сценических мистериях ак­теры легко и непринужденно сбрасывали одежды, чтобы на­учить «отмороженную» публику азбуке любовных отношений, наглядно продемонстрировать сексуально обездоленному поко­лению, что такое любовная игра, исступленное безумство страсти, таинство совокупления. По мере проникновения эротических шоу в индустрию развлечений «новых русских» профессионально вышколенной демидовской труппе пришлось вступить в не­шуточную конкурентную борьбу с размножавшимися со скоростью лобковых вшей вульгарными са­модеятельными «стриптизерками». Страсть наткнулась на про­тиводействие похоти. Философию потеснил скабрезный анек­дот. Эстетика деградировала до «конкурсов красоты». Чтобы не утратить завоеванной популяр­ности, новому поколению «демидовцев» пришлось переосмыс­лить пройденный путь и начать поиски собственной «культуроло­гической ниши». Наработанное учителем взялась продолжить и преумножить его любимица и примадонна Алена Чубарова – единственная, кто играл ведущие роли во всех до одного спектак­лях театра начиная с первого.  «Пленник» стал дерзким вызовом корифея, брошенным дилетан­там. Взяв в качестве сценарной основы рассказ Всеволода Гаршина «Красный цветок» и «интеллектуализировав» его идеей Поля Валери о самопознании как не­скончаемой и изнуряющей схват­ке человеческого разума с по­рождаемыми им же самим химерами, г-жа Чубарова воплотила на арендуемой коллективом ма­лой сцене Театра имени Гоголя причудливую фантасмагорию, в которой «эротическое начало» присутствует не в виде эпатажной «демонстрации полового акта», а постепенно, от эпизода к эпизоду наэлектризовывает атмосферу действия, доводя «эрек­цию» зрительного зала до чуть ли не «космического» напряжения.

Актрисы – лихие, раскованные и по-декадентски отчаянные на сцене, после «прогона» вышли пообщаться с журналистами за стаканом сухого. Роковые дивы с пылкими, трепетными телами, изысканными очертаниями де­вичьих прелестей, хрупкими ли­ниями позвоночника и нежной кожей, в течение часа терзавшие воображение обозревателя «М-Э» обещанием несуществующе­го блаженства, оказались скромными и застенчивыми девушка­ми, обремененными не сданны­ми из-за репетиций экзаменами, нищенской (по причине драко­новских условий аренды) зарпла­той и отчасти участью «белых ворон». Флиртуя, обозреватель «М-Э» с удивлением обнаружил, что представление с эротичес­кой подоплекой с закрытием занавеса не закончилось, и по­чувствовал себя его активным участником.

•

В Старом Английском дворе на Варварке прошел аукцион современного искусства. Накануне потенциальные покупатели име­ли возможность прицениться к «товару» и «за рюмкой чая» пооб­щаться с его «производителями». Инициаторы мероприятия – Музей истории Москвы, Междуна­родная федерация художников при ЮНЕСКО и Ассоциация рус­ских художников в Париже – выставили двести холстов и скульптур, состязавшихся между собой в «коммерческой» привлекательности. Фигуративные ком­позиции «для интерьеров» с уче­том запросов далеко не бедству­ющих заказчиков были добротно и дорого оформлены. Презента­цию сопровождали «живая» классическая музыка и парад мане­кенщиц, облаченных в «Сны в средневековой башне» кутюрье Милы Надточий. Элегантные «шлемы» и «кольчуги» смешались с малиновыми пиджаками бизнесменов, строгими костюмами политиков и легкомысленными «толстовками» художников на общем фуршете с «настоящим» шампанским. Ведущий предстоящих торгов журналист Михаил Слуцкий устроил импровизиро­ванную предаукционную «раз­минку», умудрившись «впарить» бутылку портвейна аж за тысячу долларов. Правда, наличными их не получил, что вызвало среди публики сомнение в «подлиннос­ти» сделки.

Судя по всему, у аукциона в Старом Английском дворе непло­хие перспективы со временем стать чем-то вроде российского аналога его европейских со­братьев – «Кристи» и «Сотбис», что подтверждают, во-первых, сим­патии столичной мэрии к Музею истории Москвы, перед которым власти испытывают определен­ное чувство вины из-за того, что он размещен в церкви, отошед­шей во владение патриархии, а нового помещения не предви­дится. Во-вторых, конечно же, престижность и удобство распо­ложения – хотя и тесновато, но зато сама английская королева присутствием освятила. И нако­нец «международная» репутация организаторов, обладающих не­которым опытом проведения аналогичных акций за рубежом.

Распродажа, со скидкой на полное отсутствие рекламы, не только окупила предварительные расходы, но и принесла кое-ка­кую прибыль, вдохновившую ус­троителей на дальнейшие попыт­ки.

•

Нынешний «карнавальный» се­зон открылся в мастерской московского стилиста Сергея Малютина в Слесарном переулке. Первое гу­лянье, приуроченное к дню ро­ждения художницы и модельера Ирины Ратушняк, омрачило из­вестие, что уютный деревянный дом, где функционирует гостеп­риимный салон, через месяц бу­дет снесен. Однако предстоящий переезд, как показалось обозре­вателю «М-Э», не только не ом­рачил настроения г-на Малюти­на, но даже вдохновил его на «пьянку до последнего патрона», что, по всей вероятности, подра­зумевает перманентное костю­мированное застолье, которое продлится вплоть до святок.

На улице при входе в мастер­скую гостей и прохожих привет­ствовали два ящика предусмот­рительно откупоренных бутылок водки и шампанского. Невероят­но, но ошеломленные пешеходы застенчиво обходили их, несмот­ря на то, что они стояли поперек дороги, соблазнительно прегораживая тротуар. В разгар веселья толпа ряженых высыпала во двор, где ее ждала насаженная на вер­тел туша. Завязалась оживлен­ная дискуссия по поводу ее иден­тификации. Одни кричали, что будут жарить барана, другие на­зывали неопознанный объект «поросенком». В конце концов примирились на «козлятине», хотя обозреватель «М-Э» не рискнул приобщиться к всеобщему пиршеству, подозревая, что изрядно подгулявшие господа лакомились только что освежеванным бро­дячим псом.

 «Мегаполис-Экспресс» № 49 от 13 декабря 1995 года

По единодушному мнению московских тусовщиков, на прошедшей неделе выигра­ли те, кто остался дома. Мероприятия проходили в атмосфере либо камерности, либо скуки.

Наконец-то завершился «фестиваль» Михаила Шемяки­на, состоявший из нескольких сменявших одна другую выста­вок его скульптур, картин и юве­лирных изделий в Москве и Пе­тербурге. На заключительном вернисаже в Инженерном кор­пусе Третьяковки публика, ус­певшая за последние месяцы досконально ознакомиться с тем, что делает г-н Шемякин, уныло бродила по залам в ожидании привычного фуршета (хотя каж­дый втайне отдавал себе отчет, что люди со столь недосягае­мым градусом «раскрученности» могут себе позволить прене­бречь законами гостеприимства и «не наливать»). Однако народ все же «угостили», предложив, правда, вместо шампанского зрелище, зануднее и тягомотнее которого обозреватель «М-Э» ничего в жизни не видел. Зама­нив гостей в полутемный конференц-зал, хозяева показали им «спектакль», «разыгранный» группой актеров из бывшей труп­пы Вячеслава Полунина «Лице­деи». Длившееся около полуто­ра часов «представление» за­ключалось в том, что по сцене мелкими шагами со скоростью черепах передвигались персона­жи в масках, придуманных для них г-ном Шемякиным. Они схо­дились, кланялись, разворачива­лись и медленно исчезали. Не имея возможности покинуть по­мещение из-за обилия загро­мождавшей проходы телеаппа­ратуры, большинство зрителей смиренно клевали носом. Не иначе чтобы как-то «встряхнуть» аудиторию, г-н Полунин испол­нил пару классических и извес­тных еще с прошлого века но­меров в жанре «лирической клоунады». Увиденное напомнило обозревателю «М-Э» эпизод из «Приключений Гекльберри Фин­на», когда известные герои «ко­ролевских кровей» разыграли перед доверчивыми арканзасцами «Королевского жирафа».

После истязания бомонд вы­сыпал в раздевалку, а виновник торжества отправился, по сло­вам его пресс-секретаря Славы Лёна, в «секретный» ресторан, куда удостоились чести быть приглашенными «всего человек двадцать из президентского и мэрского окружения».

•

От вызывающих зевоту помпезно-«беспроблемных» произ­ведений г-на Шемякина обоз­реватель «М-Э» поспешил в га­лерею «7 гвоздей», где его жда­ла встреча с искусством диамет­рально противоположной на­правленности. Коллекционер Александр Глезер представлял «Армейскую тетрадь» (так назы­вается и цикл холстов, и только что вышедшая книга) отбываю­щего из Москвы в эмиграцию художника Вячеслава Полищу­ка, который с беспощадной пря­мотой запечатлел в красках и слове собственный драматичес­кий опыт службы в российской армии. Проза г-на Полищука написана кровью сердца и пред­ставляет собой казарменный солдатский дневник, каждая страница которого читается как обвинительное заключение режиму (не­спроста автор, не веря, что ос­тался в отличие от многих своих «однополчан» в живых, «отваливает» подальше от «приласкавшей его матери Родины).

Представленные в экспози­ции полотна как бы принимают эстафету от «сурового стиля» шестидесятых годов – их сюже­ты проникнуты состраданием к «маленькому человеку», попав­шему под колеса безжалостной и неумолимой Системы, а па­литра мрачна и лаконична. На какие «закупки» рассчитывает г-н Полищук, создавая искусство заведомо музейное, социально будоражащее, которому ни при какой погоде не найдется места в офисах и апартаментах «новых русских», неизвестно, но уезжа­ет он в любом случае зря. «Там» боль и крик его души наверняка останутся неуслышанными.

•

Беззаветно любя книгу как незаменимый источник знаний, обозреватель «М-Э» не оставил без внимания и ярмарку «Энциклопедии, словари и справочни­ки мира», в результате чего его библиотека пополнилась не­сколькими увесистыми фолиан­тами. Событию сопутствовали аж целых три банкета. Дело в том, что в советские годы в Москве существовала Дирекция между­народных книжных выставок и ярмарок, которая после «пере­стройки» утратила былое вели­чие, во что-то там преобразова­лась, однако по-прежнему пы­тается устраивать на бывшей ВДНХ что-то вроде ежегодных «больших книжных развалов». Покровительствует организации не кто иной, как председатель Комитета по печати г-н Лаптев. Однако с недавних пор опекае­мой им фирме активно досаж­дает «конкурирующая организа­ция» – акционерное общество «Московские международные книжные ярмарки», которую пат­ронирует сам г-н Лужков. Не­сколько дней назад столичная мэрия пригласила журналистс­кую братию выпить и закусить по случаю предстоящего открытия «своей» очередной ярмарки – «Энциклопе­дии, словари, справочники». Уз­нав, что прием запланирован на 15.00, г-н Лаптев назначил на тот же день, но только на 11.00, пресс-конференцию с соответ­ствующим «продолжением», куда в спешном порядке созвал ту же самую публику. Поскольку опох­меляться, как известно, чем раньше, тем лучше, мероприя­тие в Роскомпечати прошло, как говорится, при полном аншлаге. Расчет явно делался на то, что «до мэрии не доберутся». Одна­ко г-н Лаптев явно недооценил закалку и аппетит своих «подо­печных», умудрившихся в погоне за двумя зайцами не упустить ни одного. К чести коллег обозре­вателя «М-Э», в мэрии все дер­жались молодцом, после чего получили в награду приглаше­ние на следующее «общение в неформальной обстановке», пос­вященное началу работы словарно-справочной ярмарки. Хотя второе застолье выглядело куда скромнее и короче предыдущего (поскольку проходило не в па­латах городского головы, а в расположенном на краю геогра­фии Дворце спорта «Динамо», где был разложен товар), но «взять свое» успел каждый.

•

В Международной федерации художников на Гоголевском бульваре принимала друзей и поклонников художница Шаура Давлетшина. Будучи одной из законодательниц вкусов москов­ской богемы, она несколько лет, прошедших со смерти ее мужа – культового искусствоведа и коллекционера Александра Васильева (сына одного из создателей «Ча­паева»), не показывалась в све­те, уединившись в тиши своей мастерской. Столпотворение, возникшее у входа в выставоч­ный зал, где г-жа Давлетшина представила вниманию знатоков и ценителей около полусотни свежих картин, свидетельствовало о неподдельном и искрен­нем интересе, который, как и в прежние годы, продолжает со­путствовать не только творчеству, но и личности хозяйки вече­ра. Родившись в Уфе и будучи мусульманкой по происхожде­нию, г-жа Давлетшина окончила Московский текстильный инсти­тут и за годы учебы сформиро­валась в высококлассного ку­тюрье, доказательством чему служат строгие и изысканно-дорогие костюмы, в которых она появлялась на своих бесчислен­ных вернисажах в ведущих гале­реях Европы. С начала семиде­сятых не без влияния супруга ею овладело стремление проникнуть в тайны русской иконописи, и вскоре она стала одним из авторитетнейших в России рес­тавраторов шедевров древне­русской живописи. Тогда же она приняла православную веру.

На минувшей неделе г-жа Давлетшина не изменила себе – во-первых, представ перед гостями в элегантной пиджачной паре, мгновенно оцененной при­сутствовавшими львицами «на пять с плюсом», и, во-вторых, предложив отражающие ее ны­нешнее душевное состояние экспрессивные, энергичные и од­новременно по-женски «беззащитные» абстрактные компози­ции, в которых уверенность и смелость мазка «микшируются» нежностью и зыбкостью пастель­ных тонов.

•

Наконец, в арт-кафе Ролана Быкова «Ностальжи» заодно с проходящей там выставкой сво­их работ решил отметить день рождения художник Анатолий Швец (кстати, он так до сих пор и не уладил конфликт с Госу­дарственной думой по поводу украденных в ее стенах несколь­ких его полотен и намерен сто­ять насмерть, добиваясь «до­стойной» компенсации). На бан­кете присутствовал узкий круг столичных знаменитостей, из чьих портретов г-н Швец предполагает составить «малый» ико­ностас («большой», высотой с трехэтажный дом, неоднократно демонстрировался), не превы­шающий параметров обыкновен­ной жилой комнаты. «Биоэнер­гетические» (как он их называет) пейзажи г-на Швеца настолько органично вписались в «викто­рианский» интерьер престижно­го и респектабельного клуба, что обратили на себя внимание не­которых из ужинавших за сосед­ними столиками, тут же поже­лавших «кое-что приобрести». Метод, используемый живопис­цем, основан на «двойном» изо­бражении объекта – его внеш­ней, телесной или предметной, оболочки и тех «энергий», из которых он соткан (как бы «ас­трального каркаса» всего суще­го).

По мнению сотрудников Гос­думы, готовивших год назад эк­спозицию г-на Швеца, «кто-то из депутатов почувствовал, что развешанные по коридорам ра­боты обладают свойством «под­заряжать», и, проявив смекалку и находчивость, просто умыкнул их».

Скорее всего в отсутствии умопомрачительных, фанфарных вакханалий, на которых можно было бы «оттянуться» в полную силу, «виноваты» предстоящие выборы – жизнь как бы замерла в ожидании их результатов. Низы по обыкновению ничего, кроме перемен, не хотят, верхи, как всегда, не могут удовлетворить их желания. И только обозрева­тель «М-Э», будучи человеком праздным и легкомысленным, в предвкушении новогодних раз­влечений не спеша подбирает себе карнавальный костюм.