Архив рубрики: Праздник жизни

Впервые напечатано в семейном альбоме «Мулета-Мягкий знак-Имперский державный анархизм». Париж, 1989 год

 Я люблю того, чья душа переполнена, того, кто забывает сам себя, и в ком все вещи: так все становится для него гибелью.

 Фридрих Ницше

Мы – АНАРХИСТЫ, потому что подчиняемся одному Богу и не признаем рабства у: материи, разума, научности, здравого смысла и его «серьезных» проблем. Мы против вампира-государства, против государства как формы насильственного гувернерства воинствующей посредственности и самодовольного обывателя над избранника­ми духа и жрецами свободной воли. Наш АНАРХИЗМ – это борьба против идеологической демагогии вообще, против бездуховности диссидентства, сделавшегося импотентным, против мистификации морали и нравственности, против фрондерства подобием свободы.

Наш АНАРХИЗМ – это презрение к спекуляции словами «борьба за мир», «за нашу и вашу свободу», «нонконформизм», «тоталитаризм», «труд, мир, май» и т.п., не образовавшими понятий. Мы против скучных идеологических миражей: от дохлой «борьбы классов» до еще теплящихся «прав человека». Если говорить строго, у человека есть лишь одно право – право на смерть, ибо «все под грехом» (Рим. 3, 9). Отношения, основанные на «человеческом гуманизме», всегда приводили лишь к ненависти и раздору.

Мы против плоских истин о равенстве и демократии. Мы против демократии дельцов. Существует лишь одно равенство – «равенство всех вещей в их духовной неценности, в их обездоленности относительно Духа».

Мы против унификации, стирания различий, абстрактного единст­ва. Мы за неповторимое, живое, уникальное. Только в перспективе уникальной личности и культуры возможен настоящий универса­лизм. Чужое можно понять и принять, лишь исходя из своего – того, что дает свободу. Иначе – смешение, мистификация, дрессировка, смерть.

Наш АНАРХИЗМ – это бесконечная, ничем не ограниченная сво­бода о Господе. Это беспрекословное подчинение сладости Божест­венного руководства. Это право страстной жертвы и самопожертво­вания во Христе.

Жизнь державна и иерархична. Строго организован и украшен ангельскими чинами духовный космос, по святому Дионисию Ареопагиту. Ее, эту иерархию, мы считаем иконой нашего земного сущест­вования. Духовное огненно и всегда в движении. Если дух не стре­мится вверх, то гаснет, цепенеет, поглощается инерцией. Только ие­рархия связывает вещи, не убивая их, не отдавая их во власть всеуравнивающей энтропии. Даже находясь на самой нижней иерархи­ческой ступени, вещь связана с единой, нетварной энергией Бога.

ДЕРЖАВНОСТЬ для нас – это божественный отблеск на лике ис­тории России и славянства. Это безупречность и несомненность в евразийской привязанности нашей истории, в патриотическом объединении сынов и дочерей имперского народа вокруг фундаментальных основ, его сформировавших. Наша ДЕРЖАВНОСТЬ – это всепроще­ние земное и небесное. Это наша Вера во спасение человечества, наша Надежда на бессмертие и наша Любовь к Богу и ближнему. Наша ДЕРЖАВНОСТЬ – это София-мудрость в консервативности авангар­дизма. Это Честь и Достоинство риска во славу Целого.

ИМПЕРИЯ, которой мы чаем и о которой молимся, – это импе­рия великой цельности и целостности духовной. Исповедание импер­ского принципа – это манифестация победительности российской культуры, гимн подвижничеству и богоносности создавшего ее наро­да – творца духовной истории Нации, Страны и Мира вокруг нее. На­ша ИМПЕРСКОСТЬ – это утверждение созидающей множественнос­ти в беспрекословном единстве. Это культ неповторимости и первотварности в консервативной традиции, в бесконечной духовной мис­терии. Это единство мифа и его творца. Это независимость личности и созданного этой личностью результата. Это – абсолютность и Абсо­лют. Это бесконечность в окончательном и бессмертие в смерти.

«Анархист на троне» – не только сумасшедшая идея Антонина Арто. Каждый человек несет в себе образ Божий. Адам был создан Богом для царства. Он не стал царем, но еще может им стать, преоб­разив весь мир в икону космической литургии.

Наша ИМПЕРИЯ – это жизнь России в единой душе народа и жизнь народа в православной множественности.

Наш ИМПЕРСКИЙ ДЕРЖАВНЫЙ АНАРХИЗМ – это неограничен­ная духовная свобода, освященная Господним послушанием в един­стве фундаментальных ценностей.

Татьяна Горичева (автор текста), Валентин Воробьев, Игорь Дудинский, Владимир Котляров (Толстый), Юрий Мамлеев

Париж, 1988 год

Памяти Семена Петерсона

13516662_10153769560887883_1771672581368150373_n

Зверевский Центр современного искусства и Олимпийская сборная РФ по пьянству и алкоголизму приглашает всех желающих принять участие в Большом Олимпийском Возлиянии, посвященном открытию XXII зимних Олимпийских игр в Сочи,

О спирт, ты – мир. О спорт, ты – mort.

Художник воплощает в себе образ Идеального или Совершенного человека – венца творения в чистом виде.

Во-первых, художник – носитель Абсолютной Свободы и эталон раскрепощенного и независимого поведения.

Во-вторых, художник знает о жизни во много раз больше, чем обычные люди, поскольку миссия творца – обогащать человечество новыми идеями, открывать перед обывателями невиданные горизонты и сокровенные тайны, расширять кругозор зрителей, слушателей, читателей.

Художник – классический небожитель, ежедневно и напрямую общающийся с высшими силами, которые посылают ему и вдохновение, и информацию о механизмах, управляющих мирозданием.

Казалось бы, высокое предназначение и связь со сферами духа обязывает человека искусства пребывать в аскезе, вести стерильный, ангельский образ жизни – полностью свободный от того, что в обществе принято называть «пороками».

На самом деле все обстоит ровно наоборот.

С одной стороны, мы видим, что художники много и с упоением работают, выдают на-гора один шедевр за другим, не уставая будоражить умы простых смертных ошеломляющими открытиями и откровениями. Их экстаз восхитителен, а энергетика сражает окружающих наповал, как удар молнии.

Но посмотрите, чем занимаются художники в перерывах между творческими соитиями.

Как только человек искусства в изнеможении отбрасывает в сторону кисть, перо или дирижерскую палочку, он чувствует себя полностью опустошенным. Ему срочно нужна энергетическая подзарядка.

Рука художника автоматически и непроизвольно тянется к живительному источнику – бутылке. Благо она всегда под рукой. А как же иначе? Ведь именно алкоголь служит для художника универсальным и неиссякаемым аккумулятором, своего рода первопричиной его творческого бытия.

За первой порцией неизбежно следует вторая, третья, четвертая, пятая. Неожиданно откуда ни возьмись возникают единомышленники, братья по разуму и профессии – такие же одержимые пламенными идеями и пылкими эмоциями гении. И вскоре вся лихая команда оказывается по ту сторону времени и пространства. Первые сутки плавно переходят во вторые, потом в третьи, четвертые, пятые.

Художник лучше всех знает оптимальную технику восстановления потраченной энергии, поскольку художник знает о современном мире все.

На противоположном полюсе от людей искусства находятся спортсмены.

В отличие от художника, чей взор всегда устремлен в горние выси, для человека спорта не существует ничего кроме его собственного тела. Цель спортсмена – доказать всему миру, что его мускулы и вообще организм – самые совершенные в мире. Поэтому дальше собственных рук, ног и мышц интересы спортсмена не простираются.

Чтобы поставить очередной «рекорд», спортсмен вынужден вести так называемый «здоровый образ жизни», который он понимает как стопроцентную сосредоточенность на совершенствовании своего тела при полном отрицании животворящей роли такого источника духовного восстановления, как алкоголь.

В этом смысле спортсмена можно назвать классическим алкогольным атеистом.

Подобно тому, как атеист-безбожник деградирует без подпитки со стороны высших сил, так и человек спорта, лишенный элементарных представлений о космическом круговороте и трансформации энергетических потоков, обречен на распад и вырождение.

Участь спортсмена трагична. Дело в том, что физическая энергия умственно развитого человека обладает свойством восстанавливаться – в первую очередь через духовно-информационно-алкогольные каналы (известно, что сильные духом и пьяные люди легче переносят лишения, чем примитивные и трезвые особи). В то время как энергия спортсмена сгорает необратимо и без следа.

Бесконечные тренировки, соревнования, изнурительные физические перегрузки в сочетании с постоянной усталостью и опустошенностью при полном отсутствии духовно-интеллектуально-алкогольных компенсационных механизмов стремительно делают свое черное дело – ведут к перманентному умиранию личности и интеллекта.

Мозг спортсмена, пребывая в бездействии и будучи отключенным от энергетических аккумуляторов, быстро атрофируется. Вслед за ним отказываются функционировать и остальные органы. Неспроста средняя продолжительность жизни спортсменов и вообще любителей похвастаться выдающимися возможностями своего тела на целых три десятилетия короче, чем у творческих личностей.

Таким образом, с точки зрения философии духа, Путь Художника диаметрально противоположен Пути Спортсмена. Если первый с самого рождения посвящен в Божий Замысел, и поэтому ведет себя адекватно природе вещей, то второй погружен во мрак невежества и смерти, поскольку знание рождается в результате мыслительного процесса, а какой может быть «мыслительный процесс» при отсутствии мозговой деятельности?

Вывод напрашивается сам собой. Если художник с максимальной полнотой воплощает в себе все качества и свойства живого человека, обладающего свободой воли и живущего в гармонии с природой вещей, то спортсмен – не более чем зомби-биоробот, то есть передвигающийся мертвец, лишенный универсального средства духовного восстановления.

Сборная Российской Федерации по пьянству и алкоголизму возникла и сформировалась непосредственно после решения МОК о проведении зимней Олимпиады в городе Сочи – как альтернатива развернувшейся пропаганде так называемого «здорового образа жизни» в целом и спорта в частности. Особо стоит подчеркнуть, что команда целиком и полностью состоит из людей искусства – преимущественно художников.

Инициаторы проекта исходили из того, что пьянство, будучи одновременно и наиболее распространенной манифестацией рвущейся на поверхность внутренней страсти художника и универсальной технологией восстановления его духовной и физической энергии, повсеместно считается своего рода фирменным знаком, визитной карточкой человека искусства.

Художник способен существовать без чего угодно – даже без творчества. Но без регулярных возлияний он иссякает и теряет право называться художником.

К регулярным тренировкам коллектив приступил с июля 2007 года.

На счету сборной – победы в крупнейших международных соревнованиях и чемпионатах мира.

Большое Олимпийское Возлияние в Зверевском центре – ответ художников Москвы (членов сборной РФ) на открытие зимней Олимпиады.

Гостей мероприятия ждут

1) показательные выступления участников сборной РФ по пьянству и алкоголизму.

2) Выставка произведений московских авторов – в частности, обитателей подмосковной арт-резиденции «Родина» – на тему пьянства и алкоголизма, а также просмотр видеопродукции и перформансов.

3) Широкий ассортимент стеклотары с разнообразными этикетками, наполненной напитками повышенной крепости, произведенными в арт-резиденции «Родина».

4) Знакомство с работой мини-завода, в создании которого участвовали выдающиеся титаны инженерной и ликеро-водочной мысли. Излишне упоминать, что в течение всего Большого Олимпийского Возлияния завод будет функционировать на полную мощность.

5) Весь вечер на манеже – принявшие на грудь поэты, писатели, композиторы, актеры театра и кино и прочие мастера искусств обоего пола.

6) В зале и кулуарах – экспромты, скетчи, турниры по пьяным шашкам, шахматам и нардам, дружеские перепалки, борьба нанайских мальчиков, боксерские поединки пьяных кенгуру, попытки оседлать тигра и другие традиционные русские забавы.

Ждем вас в Зверевском центре 10 февраля, начиная с 18.00.

Спортсменам и алкогольным атеистам вход категорически воспрещен.

 9 февраля 2014 года

Чудо для обреченных

В Серпухове можно излечиться от пьянства

Scan-021

Впервые напечатано в еженедельнике «Мегаполис-Экспресс» в № 33 от 23 августа 1995 года

Я ехал в подмосковной электричке. Мужчина, сидевший рядом, купил у шедшего по вагонам распространителя номер «М-Э». Раскрыв, пробежал по заголовкам. Его внимание привлекло интервью с наркологом Валерием Гурвичем, опубликованное с подзаголовком «Врачи лгут миллионам людей, потому что не могут их спасти».

– Правильно написано, – пробормотал мой сосед. – Алко­голизм и в самом деле неизле­чим, как ни старайся. Особенно женский. – И он, как обычно случается в дороге, обращаясь ко всем вмес­те и к каждому в отдельности, рассказал какой-то вполне ба­нальный, но, видимо, ужасно больной для него эпизод из своей жизни.

Кто-то поддержал тему. За­вязался разговор. Я не удержал­ся и проговорился, что имею некоторое отношение к газете, которая стала причиной дискус­сии. И тут сидевшая напротив девушка сказала:

– Надо знать, где лечиться. Если вы журналист, вам будет интересно. Я вылечила мать. Она погибала на глазах, пила «по-черному», ничего не помогало, у всех руки опустились, пока од­нажды мне не посоветовали съездить в Серпухов. Там есть икона, которая исцеляет от пьян­ства.

Электричка как раз подъез­жала к Москве – пора было выхо­дить. Я попросил у девушки (ее звали Ира) телефон и пообещал расспросить ее подробнее.

Вечером позвонил. К сожа­лению, Ира не помнила название монастыря и открыла какую-то книгу.

– Вот. Записывайте. Владычин монастырь. Приедете в Сер­пухов – спросите, как добрать­ся. От станции близко. Ходит автобус.

Я открыл первый оказавший­ся под рукой путеводитель и выяснил, что среди серпуховских достопримечательностей есть два исторических памятника – Высоцкий и Владычин монастыри, которые в свое время оказали решающее влияние на становление Серпухова как города. В путеводителе, изданном еще в годы застоя, говорилось, что оба они практически полностью раз­рушены.

Со слов Иры я понял, что сегодня Владычин монастырь (судя по названию, женский, пос­кольку обители в честь Пресвя­той Владичицы Богородицы обычно заселялись монахинями) возвращен церкви и стал дей­ствующим.

Я отправился на следующее же утро. Уж больно актуальной показалась тема репортажа. Ведь сколько отчаявшихся и оказав­шихся за последней чертой лю­дей даже и не подозревают, что где-то на свете, и не за триде­вять земель, а в подмосковном Серпухове, есть икона, способ­ная помочь избавиться от страш­ного недуга, который, особенно в последнее время, принял мас­штабы национальной катастро­фы.

В годы юности в Серпухов я наезжал часто. Тогда по Оке ходили белоснежные и тихоход­ные «речные трамвайчики» и можно было всего за один день совершить приятное путешест­вие. Скажем, выехать с утра по­раньше с Курского вокзала на электричке, доехать до Серпухо­ва, сесть в местный автобус и минут за двадцать добраться до деревни Данки, от которой начи­нается знаменитый Приокско-Террасный заповедник. Двенад­цать километров пешком по фан­тастическому по красоте лесу, и ты выходишь к Оке – реке, на мой взгляд, не сравнимой по очарованию ни с какой другой. По дороге можно заодно пол­юбоваться на живущих в запо­веднике диковинных зубров и бизонов, даже покормить их чем-нибудь через ограду вольеры. Заблудиться невозможно. Любая дорога, идущая в южном направлении, обязательно приведет вас к пристани Лужки, где я обычно садился на катер и плыл среди потрясающего великолепия русских пейзажей в сто­рону Каширы, где после ужина в местном незатейливом ресто­ранчике садился в электричку и поздним вечером оказывался на Павелецком вокзале.

Сегодня такую поездку со­вершить невозможно. Из-за хро­нической нехватки топлива вот уже лет десять пассажирская линия закрыта. Все катера свез­ли в затон на реке Нара, где они зловеще и уныло ржавеют. Даже привычного дебаркадера с над­писью «Серпухов», вокруг кото­рого всегда кипела какая-то жизнь, уже не существует. Просто берег, усеянный разбитыми бутылками.

На станции первый же встречный объяснил мне, что до Владычина монастыря идет ав­тобус номер 4. Дорога заняла минут десять. Конечная останов­ка оказалась как раз возле полу­разрушенной монастырской сте­ны. Я вошел в осыпавшиеся во­рота. Вокруг не было ни души. Среди зарослей бурьяна возвы­шались развалины колокольни. Я забрался на самый верхний ярус и огляделся. Внизу текла Нара. Утопали в зелени особняки ку­печеского Серпухова. Справа я увидел только что построенную деревянную часовню, запертую на замок. Спустился и обошел ее. Старая монашенка очищала от строительного мусора кусок бывшего монастырского двора. Я рассказал ей, что хотел бы посмотреть на чудотворную икону. Оторвавшись от работы, она рассказала, что икона называет­ся «Неупиваемая чаша», и она действительно явилась во Владычином монастыре, но посколь­ку здесь все пока основательно разрушено и заброшено, то ее временно перенесли в Высоцкий монастырь. Он находится как раз напротив, на другом берегу. Она показала на пятиглавую церковь с синими куполами, до которой было рукой подать.

–  Сколько у вас сестер? – спросил я.

– Нас пятеро. Все старушки старенькие. Вот с Божьей по­мощью отремонтировали часов­ню, в ней и служим. Строить нам не по силам, хотя что можем, делаем.

Я поблагодарил старушку и направился в сторону реки, но она окликнула меня и объяснила, что напрямую я не пройду, нужно снова садиться в автобус и ехать до моста, причем придется еще и сделать пересадку (для тех, кто собирается съездить к иконе, сообщаю, что Ира меня с самого начала сбила с толку, перепутав названия монастырей, и от стан­ции до Высоцкого монастыря идут «третий» и «восьмой» авто­бусы, но ходят они редко, поэто­му можно на любом автобусе доехать до центра города, а от­туда дойти до монастыря пеш­ком по 2-й Московской улице минут за пятнадцать-двадцать).

Добравшись до монастыря, я застал его обитателей за работой. Одни мостили дорогу, дру­гие белили, третьи копали. Одновременно со мной во двор въехал самосвал, полный цемен­та. За рулем сидел бородатый здоровяк в монашеской одежде. Он вывалил цемент, и несколько крепких парней проворно начали достраивать кирпичную ограду. Они трудились с таким удоволь­ствием, что мне показалось неловким отрывать их от дела.

Подойдя к храму, я увидел женщину, которая трясла пол­овики, и, извинившись, поведал ей о цели своего приезда.

–  Икона находится в собо­ре, – она показала на дверь. – Сейчас он заперт. В пять часов начнется служба, и его откроют.

Я объяснил, что, к сожале­нию, хотел бы пораньше вернуть­ся в Москву.

– Тогда вам надо обратиться к отцу настоятелю. Если он раз­решит, вам откроют. Вон он как раз идет.

На ходу выслушав мою про­сьбу, настоятель подозвал ока­завшегося поблизости монаха и велел ему мной заняться. Брат тут же пошел за ключами и вер­нулся в сопровождении румяно­го, похожего на барышню, юно­ши весьма привлекательной внешности. Передав ему ключи, монах сказал:

– Алексей, наш новый пос­лушник, вам поможет.

Румяный юноша в рясе отк­рыл дверь и подвел меня к киоту с иконой.

По иконографии «Неупиваемая чаша» относится к типу икон «Оранта». Богородица изображе­на в царской короне с воздеты­ми вверх руками. Только Младе­нец в отличие от классической «Оранты» написан стоящим в чаше для причастия.– Чаша называется неупиваемой, или же неиспиваемой, потому что ее содержимое – Сам Агнец, который, как сказано в Писании, «всегда едомый и ни­когда не иждиваемый», – пояс­нил послушник. – Как еще ска­зано в Писании, «пьяницы Цар­ствия Божия не наследуют». Од­нако милосердие Господне без­гранично. Он видит, что многие страдающие алкоголизмом ис­кренне стремятся избавиться от пагубной привычки, исцелить душу и тело, но не находят в себе сил. К счастью, Господу было угодно явить чудотворную икону Своей Пречистой Матери как неистощимый источник помощи.

– Ваш монастырь вновь стал действующим совсем недавно. Где находилась икона до того, как вам ее вернули?

– История ее такова. Один крестьянин Ефремского уезда Тульской области, отставной со­лдат, страдал от пьянства. Он пропил последнее и стал нищим бродягой. У него отнялись ноги, но он продолжал пить. И вот этому уже совершенно опустив­шемуся человеку однажды при­снился сон. К нему подошел ста­рец и сказал: «Иди в город Сер­пухов, в монастырь Владычицы Богородицы. Там есть икона Божьей Матери «Неупиваемая чаша», отслужи перед ней моле­бен и станешь здоровым». Не имея ни гроша в кармане и к тому же оказавшись без ног, кресть­янин не смог отправиться в путь, но старец являлся ему снова и снова и так сердито и настойчи­во приказывал выполнить рас­поряжение, что несчастный пьяница не на шутку перепугался и на четвереньках, ползком дви­нулся в сторону Серпухова. В одной из деревень он попросил­ся на ночлег. Жалостливая хозяйка, чтобы облегчить его боль, растерла ему ноги и уложила на печь. Ночью странник неожиданно почувствовал облегчение и попробовал встать. К своему удивлению, ему удалось сделать несколько шагов. Опираясь на палку, он смог в конце концов добраться до монастыря и поп­росил отслужить молебен. Од­нако там никто ничего не знал о существовании иконы с таким названием. Неожиданно кто-то вспомнил, что на одной из икон, висящей в проходе между цер­ковью и ризницей, есть изобра­жение чаши. Ко всеобщему удив­лению, на ее обратной стороне действительно оказалась над­пись «Неупиваемая чаша». Из Серпухова крестьянин вернулся здоровым, а весть о чудесном прославлении иконы быстро рас­пространилась по всей России. Случай этот произошел в 1778 году. С тех пор все, кто хотел исцелиться от пьянства, их ро­дные и близкие, ехали в монас­тырь, чтобы приложиться к чу­дотворному образу. Многие воз­вращались во второй раз, но уже для того, чтобы поблагодарить Богородицу за счастливое исце­ление.

Судя по тому, что киот с ико­ной украшало несколько гирлянд золотых колец, перстней и крес­тиков, «благодарения» поступа­ют весьма интенсивно. Да и по внешнему облику Высоцкого монастыря, на месте которого еще недавно было что-то вроде свалки, можно заключить, что он растет как на дрожжах и в ско­ром времени ему предстоит стать нашей национальной и поистине народной святыней. Во всяком случае работа в нем кипит днем и ночью.

Мы вышли из храма.

– Вы можете остаться на ночь. У нас в монастыре есть гостиница. Денег мы не берем. Нужно только иметь с собой пас­порт.

– Сколько к вам приезжает народу?

– В воскресенье по несколь­ко тысяч человек. Вообще лучше приехать в субботу вечером, потому что молебен иконе начинается рано утром.

– И гостиница всех вмеща­ет?

– У нас принято так. Малои­мущих – например, пенсионе­ров – размещаем бесплатно у себя, а для тех, кто имеет воз­можность заплатить за ночлег, мы заключили договор с бывшим заводским профилакторием. Он находится по соседству.

На монастырском дворе тем временем начинали собираться паломники. Подъехали несколь­ко «жигуленков» с номерами ок­рестных областей и одна ино­марка с Украины.

– Даже из такого далека едут? – спросил я Алексея.

– Еще из какого! С Дальнего Востока, с Камчатки, из Сибири. Отовсюду. В воскресенье все окрестные улицы забиты маши­нами. А что творится 18 мая – в день празднования иконы! Ког­да врачи бессильны, люди поне­воле обращаются за помощью к Господу.

– Многим помогает?

– Лучше всего, если чело­век, страдающий пьянством, припадает к иконе лично, сам. Тогда у него больше шансов. Я по своим наблюдениям сужу. Если же за него молятся ро­дственники, тоже, конечно, по­могает, но… лучше если сам.

– Так откуда все-таки к вам вернулась икона? Если по совес­ти, то рано или поздно вы долж­ны будете вернуть ее во Владычин монастырь.

– Я всего лишь послушник, и о многом не имею права судить, но я слышал, как кто-то из ис­кусствоведов уверял, что под­линник иконы  утрачен и здесь находится всего лишь копия бо­лее позднего происхождения, хотя тоже чудотворная.

– С первого взгляда замет­но, что икона довольно старая. Быть может, легенду о «копии» кто-то придумал, чтобы не воз­вращать икону старушкам? Ведь от нее напрямую зависит благо­получие и процветание вашей обители?

– Я думаю, вы преувеличиваете, – укоризненно улыбнулся мне юноша. – Ведь от нас, греш­ных, мало что зависит. На все воля Божья.

Мы тепло попрощались. Я порылся в бумажнике и решил, что вполне могу пожертвовать на восстановление монастыря ты­сяч десять. Мой собеседник ушел, и я спросил у женщины, кому можно отдать деньги.

– Зачем просто так отда­вать, – посоветовала она. – Вы лучше купите иконку. Как раз столько стоит. И нам прибыль, и вам пригодится.

«Уж в чем-чем, а в этом я нисколько не сомневаюсь!» — подумал я.

Она повела меня в монастыр­скую лавчонку, набитую копиями «Неупиваемой чаши». Я выбрал самую, на мой взгляд, симпатич­ную – с «золотом».

Потом я спустился к реке, чтобы искупаться и скоротать время до вечера. Само собой, в сумке у меня согревался припа­сенный заранее «бутылец», плас­тмассовый стаканчик и кое-что из полагающегося к сему случаю «закусона». День стоял солнеч­ный. Прямо надо мной, на высо­ком холме (отсюда и название – Высоцкий, по-старому – Высотский) голубели свежевыкрашен­ные купола. Напротив, на левом берегу Нары, высилась коло­кольня, на которую я забирался несколько часов назад. После «второй» в моей душе запели райские соловьи и стало совсем благостно.

На вокзале до московской электрички оставался час. Мои запасы иссякли, и я отправился переждать перерыв в приво­кзальный буфет. Младенец с «Неупиваемой чаши», которую я поставил перед собой, прежде чем пропустить «дозу», и Его Пречистая Мать смотрели на меня с явным осуждением.

 

В патриархии внимательно читают «М-Э»

Как известно, на прошлой неделе Святейший патриарх Московский и Всея Руси Алексий посетил Высоцкий монастырь в городе Серпухове. Как сообщил обозревателю «М-Э» представи­тель пресс-службы Московской патриархии, побудительным мо­тивом для поездки Его Святей­шества послужила публикация в № 33 «М-Э» материала «Чудо для обреченных». Как сообщил ком­петентный источник, когда близ­кие патриарху лица прочитали высказанную корреспондентом уверенность в том, что Высоцко­му монастырю «в скором време­ни предстоит стать нашей наци­ональной и поистине народной святыней», они приняли решение рекомендовать Его Святейшест­ву внести в график своих поез­док некоторые коррективы, с тем чтобы в самое ближайшее время патриарх смог почтить своим присутствием подмосковную обитель.

Сопровождавшая патриарха съемочная группа тоже восполь­зовалась опубликованным мате­риалом в качестве путеводителя, сняв упомянутые автором раз­валины Владычина монастыря, посещение которого Его Святей­шеством Алексием не планиро­валось.

«Мегаполис-Экспресс» № 39 от 4 октября 1995 года