Архив метки: Искусство

Ермолаев-Стаин

По ту сторону пастели

Впервые напечатано в каталоге выставки «Большая пастель» Игоря Ермолаева и Вадима Стаина в зале ярославского отделения Союза художников

В каждом художнике живет исследователь. Искусство для творца – в первую очередь инструмент (к тому же самый безопасный, а потому – идеальный), с помощью которого удобнее всего препарировать, казалось бы, банальную и набившую оскомину реальность, чтобы проникнуть в суть мироздания и разгадать главную тайну пленительности и очарования или жестокости и монструазности бытия. И неважно, что получается «на выходе» – красота или уродство, высшее совершенство или отвратительный гротеск, гармония или хаос, Босх или Лактионов. Сознание художника индивидуально в смысле солипсично, то есть подвержено подчас самым мимолетным воздействиям – как внутренним (со стороны «чувств», прихотей и настроения), так и внешним (социальному и духовному контексту). Главное, чтобы костюмчик сидел, то есть был бы результат – в виде открытий и озарений, которые 1) пополняли бы земную и небесную копилку очередными дарами и 2) расширяли бы кругозор «потребителя» – на благо общего, всечеловеческого делания. Читать далее

Фейгин1

Последний из небожителей

Моисей Фейгин задержался на земле, чтобы мы не забывали об эталонах высокого авангарда. Он был одним из творцов нового, революционного искусства, золотого века русского авангарда. И уже на склоне лет, в другую эпоху, он стал посланником прошлого – последним хранителем традиции.

Впервые напечатано в каталоге персональной юбилейной выставки «Неистовый Орфей», посвященной 110-летию со дня рождения художника, в галерее ArtStory

Как известно, в России нужно жить долго. По нескольким причинам. Прежде всего, чтобы доказать свою правоту и победить конкурентов и недоброжелателей. Не секрет, что для России во все эпохи характерно настороженное отношение к культуре – причем со стороны и властей, и общества. Поэтому русский художник (имеется в виду истинный художник, а не идеологический функционер-приспособленец) вынужден или маскироваться, пряча свой кукиш в кармане, или скрываться в андеграунде. И только спустя десятилетия, при очередной смене эпохи,у строптивого автора появляется шанс на официальное признание.

В России нужно жить долго еще и для того, чтобы оставить собственный след в вечности. Для такого подвига среднестатистической жизни сегодня маловато – слишком много соблазнов и конкурентов. Первые то и дело отвлекают от цели, а вторые отнимают все силы, вынуждая состязаться с ними в мастерстве. На своем сотом дне рождения художник Моисей Фейгин признался журналистам, что два десятилетия его жизни ушло на то, чтобы освободиться от влияния учителей, и еще шесть – чтобы достичь просветления.

Ему дважды исторически повезло. Точнее, повезло в квадрате. Судьба забросила его в самое пекло золотого века русского авангарда, сделала свидетелем и участником исторических преобразований всемирного масштаба, одним из творцов нового, революционного искусства. Но свою главную миссию Моисей Фейгин выполнил гораздо позже. Уже на склоне лет и совсем в другую эпоху он стал посланником (или полпредом) прошлого в будущем, последним хранителем священной традиции, которую он пронес сквозь тернии и страсти ХХ века и, как эстафету, передал впавшим в грех вероотступничества потомкам – чтобы помнили о своих истоках и были достойны высокого предназначения. Читать далее

Кедрин1

Формула мироздания

Впервые напечатано в каталоге персональной выставки «Формула мироздания» в Музее Востока

Истоки пристрастия Александра Кедрина к беспредметной живописи, видимо, следует искать в его биографии – и в частности, в гонениях, которым он подвергся с самых первых шагов в искусстве. Его угораздило появиться на свет в самые «свирепые» советские времена – причем не в Москве с ее относительной «информационной насыщенностью», а в Ташкенте, то есть в далекой провинции – с характерным диктатом единомыслия, идеологических штампов и бесконечными «нельзя».

Будучи потомственным русским интеллигентом, Александр неистово, всеми доступными средствами стремился расширить кругозор, а творческое начало, заложенное на генетическом уровне талантливыми предками, постоянно провоцировало на самоутверждение – в виде попыток поделиться пылкими юношескими открытиями с окружающими, осчастливив мир ну хотя бы «самостоятельными» живописными опытами. Тем более, что окружающая среда активно фонтанировала оплодотворенной тысячелетними пластическими и метафизическими традициями экзотикой. Так что душе начинающего художника было чем наполняться. Читать далее