На минувшей неделе руко­водство творческой ассо­циации «Ист-Вест», приоб­ретшей эксклюзивное пра­во на прокат в России голливуд­ского суперфильма «Золотой глаз», пригласило обозревателя «М-Э» на премьеру очередной экранизации приключений смаз­ливого громилы и сердцееда Джеймса Бонда. В вестибюле Дома кино входившие первым делом интересовались очере­дью, выстроившейся за тради­ционными сувенирами, которые вручали приглашенным спонсо­ры «раскрутки» картины – ком­пании «Честерфилд» и «Смирнофф». Каждый торопился вы­яснить, чем одаривают. Счас­тливчики, успевшие отхватить по фирменному пакету, вниматель­но рассматривали их содержи­мое. Оказалось, что в каждом лежат пачка сигарет, зажигалка, пятидесятиграммовая бутылочка водки и кремового цвета майка. «Из принципа» отстояв минут двадцать, обозреватель «М-Э» потянулся было за долгожданным «подарком», однако сидев­шая на раздаче сотрудница пресс-службы Дома кино холод­но заметила, что халявный пре­зент предназначается исключи­тельно для «представителей прессы», а посторонним, мол, предлагается отойти в сторону и не мешать. На сбивчивые объ­яснения по поводу его профес­сиональной принадлежности обозревателю «М-Э» дали не­двусмысленно понять, что «жур­налистами» дирекция Дома кино считает только тех, кто пишет то, что ее «устраивает», а потому авторы, публикующиеся в «М-Э», в число последних не входят.

На счастье поблизости ока­зались представители «Ист-Веста». Услышав «разборку», они поспешили на выручку обозре­вателю «М-Э», проводили его в зрительный зал и даже вручили ему приглашение на состояв­шийся вслед за просмотром бан­кет с участием сразу двух звезд американского кино – Джеки Чана и Шона Бина, куда, к слову, не пустили никого из пишущей братии, вынужденной довольст­воваться двумя десятками бес­платных сигарет. Ровно во столь­ко оценивает администрация Дома кино услуги придворных «журналистов».

Поскольку 17-я по счету се­рия джеймсбондианы переплю­нула каждую из предыдущих по числу убийств, крови, пальбы, разрушений, разбитых автомо­билей и жарких поцелуев, ком­мерсанты из «Ист-Веста» все­рьез рассчитывают с ее помо­щью вернуть отечественного зрителя в кинотеатры, а заодно и вложенные деньги, для чего им потребуется «обилетить» не меньше, чем миллион россиян. Если учесть, что лента уже чуть ли не год совершает триумфаль­ное шествие по стране на пи­ратских видеокассетах, то их план скорее всего можно отне­сти к разряду великих утопий.

•

В помещении с несколько тяжеловесным названием – Государственный музей – гумани­тарный центр «Преодоление» имени Николая Островского – одно из отделений столичного «Лайонз клуба» «Москва-Твер­ская—Леонардо да Винчи» организовало встречу москов­ских художников, эксперименти­рующих с рельефными поверхностями и материалами, с вос­питанниками интерната № 1, где живут и учатся дети, полностью лишенные зрения. Работы и тех, и других были объединены в общую экспозицию. Обозрева­тель «М-Э» с удивлением узнал, что если упорно и кропотливо опекать способных к рисованию незрячих ребятишек, то они в конце концов смогут изобразить на бумаге радугу, причем умуд­рившись не ошибиться в чере­довании ее цветов. Гости вер­нисажа тепло встретили юных авторов и их терпеливых и само­отверженных преподавателей, рассказавших, как им удается заниматься лепкой, макраме и даже живописью с учениками, от рождения не видевшими ни од­ной краски, кроме черной. Для участников выставки выступил популярный в семидесятые годы дуэт «Прощай, молодость» в со­ставе Сергея Тененбаума и Анд­рея Якушина, исполнивший не­сколько ироничных композиций в ритме регтайма. Затем ребят усадили за накрытые столы со сладостями. Во время чаепития концептуалист из США Стивен Шанабрук преподнес им не­сколько коробок с собственноручно изготовленными шоколад­ными конфетами в форме глаз­ных яблок – причем у половины из них зрачки были открыты, а у другой – закрыты. Участники застолья старательно ощупыва­ли кондитерские изделия, пыта­ясь определить, какое из них «смотрит» на них, а какое нет, после чего с удовольствием от­правляли их в рот. Попутно г-н Шанабрук делился с обозрева­телем «М-Э» историей создания лакомых объектов. Оказывается, он приехал в Москву с намере­нием показать в одной из гале­рей выставку скульптурных портретов, отлитых им из шокола­да. У себя на родине он в тече­ние нескольких лет осваивал ремесло кондитера, в чем весь­ма преуспел, став первокласс­ным специалистом. Когда надое­ло – подался из рабочих в аван­гардисты, выбрав шоколад в ка­честве исходного материала для создания художественных произведений. Подаренные слепым детям «глаза» он отливал с тру­пов двух мужчин из московского и нью-йоркского моргов. При­чем те, что «открыты», он «поза­имствовал» у своего знакомого, трагически погибшего от револьверного выстрела во время игры в «русскую рулетку».

После чая ребят подвели к развешанным по стенам рабо­там, чтобы они могли на ощупь познакомиться с заложенным в них содержанием. Когда гостей увезли в интернат, вечер про­должился небольшим шутливым представлением, изображающим битву «живого» трехголового дракона с трехметровым картон­ным динозавром.

•

На следующий день обозре­ватель «М-Э» посетил банкет, который устраивали для себя и своих именитых гостей «львы» из другого отделения столичного «Лайонз клуба» – «Москва-культура». Дружеское общение проходило в ресторане Между­народной федерации художни­ков на Гоголевском бульваре. Одновременно на втором этаже здания отмечался вернисаж пи­терских Митьков, появившихся в бывшем Доме художника в сопровождении целого грузови­ка, полного картонных пакетов с сухим вином крымского производства (не иначе как закуплен­ного на оптовом рынке). И «внизу», и «наверху» пили и гуляли до одури. Когда у гостей столицы Митьков кончилась закуска, они и их многочисленные почитате­ли обратились за подмогой ко «львам», в результате чего обе команды слились в смертельном экстазе. К шести часам утра выяснилось, что завезенных и заказанных запасов спиртного хватит еще по меньшей мере дня на два. Однако деловые господа из «Лайонз клуба» решили, что интересы бизнеса требуют пре­кращения вакханалии и, рассчитавшись с официантами, разъ­ехались на иномарках. Публика побогемнее решила держаться до упора и, загрузив сумки бу­тылками и пакетами, побрела в поисках подходящего для «про­должения» места.

•

В помещении обыкновенного ве­домственного буфета, располо­женного на задворках здания Российской государственной цирковой компании, отныне гос­теприимно распахнуло двери цирковое кафе-клуб «Вуапя». Его открыли шумно и весело под шутки, песни и тосты в исполне­нии как выдающихся мастеров манежа Ирины Бугримовой, Владимира Довейко-старшего, Сарвата Бекбуди, Евгения Майхровского, так и популяр­ных артистов театра и эстрады Валентины Толкуновой и Спар­така Мишулина. Солистка мос­ковской оперетты Елена Ионова, спев романс, подзадорила президента Росцирка Людмилу Яирову проделать то же самое с не меньшим мастерством и изя­ществом. Гости не раз подхва­тывали припев гимна первого в России циркового клуба, слова и музыку которого написал ста­рейший цирковой артист и ре­жиссер Леонид Куксо: «За чаш­кой чая иль не чая, в своих дру­зьях души не чая, мы собрались веселья для в кафе Росцирка «Вуаля». И вовсе не дежурной лестью, а искренним признани­ем существующего положения вещей прозвучал тост гениаль­ного наездника Тамерлана Нукзарова, обращенный к г-же Яировой: «Российскому цирку исторически повезло, что во вре­мена всеобщего воровства и развала его возглавила женщи­на, чьи ум, такт, энергия, поря­дочность позволили не только сохранить, но и продолжить вы­сокие традиции отечественного циркового искусства. Свидетель­ство тому – не прекращающий­ся поток высших международ­ных наград, присуждаемых ар­тистам Государственной цирко­вой компании».

•

А в помещении ночного клу­ба «Розентол», что на улице Красина, открылся еще один клуб – только с приставкой «арт». Он сразу же прославился тем, что первым его посетителем стал сам Владимир Жириновский чуть ли не со всем своим «тене­вым» кабинетом. Подъехав точ­но к одиннадцати вечера, как и было указано в приглашении, Владимир Вольфович показал себя страстным любителем бу­тербродов с икрой, которые он поглощал один за другим (види­мо, изрядно проголодавшись после интенсивного трудового дня), и нахрапистым покорите­лем сердец облепивших его пу­тан.

Фирменная «изюминка» праздника, названного «Возвра­щение в шестидесятые», состо­яла в том, что цены на все пред­ставленные в меню блюда и на­питки, а также на услуги «ночных бабочек» полностью соответст­вовали 1969 году – правда, за вход брали по сто пятьдесят баксов. Развлекательная про­грамма, составленная при учас­тии телепрограммы «Вести в одиннадцать», была выстроена как съемка современной версии фильма «Бриллиантовая рука» и откровенно подстраивалась под героя вечера г-на Жириновско­го. Ради него пели, танцевали, обнажались, и даже вынесенное гигантское блюдо с возлежав­шей на нем девушкой поставили к его ногам.

Вторым сюрпризом стала встреча гостей. На ступеньках перед входной дверью каждого вновь прибывшего старательно обнюхивал на предмет выявле­ния наркотиков стоявший на чет­вереньках знаменитый перформансист Олег Кулик в ошейнике и наморднике. После того как все расселись по столикам, человекопес облюбовал в качестве «хо­зяина» Владимира Вольфовича, положил «лапы» ему на колени, а затем улегся у его ног. Лидер ЛДПР ограничил внимание к г-ну Кулику тем, что ласково по­трепал его по загривку и поспе­шил переключиться на знойных девушек. У одной из них, трепе­тавшей в крепких мужских руках своего необузданного партнера, чуть не разорвалось сердце. От волнения она не успела попра­вить слегка съехавшие в сторо­ну трусики, которые зато успел запечатлеть наш фотокоррес­пондент (см. снимок здесь и на обложке).

«Мегаполис-Экспресс» № 3 от 24 января 1996 года

Выбрав гостиницу «Славян­ская» местом проведения учредительного съезда Рос­сийского еврейского кон­гресса, его «крестные отцы» продемонстрировали демократич­ность намерений и завидную широту взглядов, призванных, по их замыслу, отличать новую об­щественную организацию, чле­нами которой отныне смогут стать даже православные хрис­тиане. Единственное условие вступления – национальная при­надлежность. Подтвердить свое «российское еврейство» поспе­шили многочисленные гости ме­роприятия. Среди них обозрева­тель «М-Э» заметил Геннадия Хазанова, Александра Гельма­на, Марка Розовского, Михаила Мишина, Аркадия Инина, Игоря Квашу и других известных дея­телей (многие из них, правда, предпочли пропустить официаль­ную часть и явились только на итоговый банкет). Центральным событием стала пламенная программная речь мэра Юрия Луж­кова, где он сообщил о проделанной им работе не только по предотвращению выезда московских евреев в Израиль, но и воз­вращению тех, кому не удалось обрести счастье на исторической родине. В свою очередь посол Израиля в Москве г-жа Ализа Шенар мягко намекнула на не­сколько противоположные зада­чи ее правительства. Помирил обе стороны главный раввин земли обетованной Элияху Бакши—Дорон, признавший за всеми своими соплеменниками пра­во жить там, где кому нравится. Мирная череда приветствий в адрес собравшихся от первых лиц планеты изредка прерывалась периодическими приглашениями в банкетный зал для организо­ванного приема пищи. Среди блюд, конечно же, преобладала фаршированная рыба и чечевич­ная похлебка. Выступавшие еди­нодушно призывали положить конец распрям в шумном еврей­ском доме и объяснялись в люб­ви к «русским березам» и лично г-ну Лужкову. Избрание прези­дентом Российского еврейского конгресса банкира Владимира Гусинского, по всей вероятнос­ти, означает переворот в поли­тике финансирования еврейских общин и организаций в России. Если раньше основным источни­ком поступления средств оста­вались Израиль и США, то отныне бремя расходов частично раз­делят с ними и «новые русские». В благодарственном слове г-н Гусинский торжественно провоз­гласил, что с антисемитизмом на государственном уровне в сегод­няшней России покончено, хотя некоторые должностные лица, к сожалению, все еще продолжа­ют упорствовать в его проявле­нии.

Растроганный воцарившимся на съезде согласием, обозрева­тель «М-Э» обратился за ком­ментариями к главному редакто­ру «Международной еврейской газеты» Матвею Гейзеру, кото­рый посетовал, что не видит сре­ди приглашенных практически ни одного из живущих в России вид­ных представителей еврейской интеллигенции, внесших вклад в еврейскую культуру и борьбу с антисемитизмом. Например, ав­тора романа «Тяжелый песок» Анатолия Рыбакова, публициста Александра Борщаговского, правозащитника Ефима Гохберга, писателей Арона Вергилиса и Самуила Гордона, поныне здрав­ствующую актрису театра Соло­мона Михоэлса Марию Котлярову, чьи законные места оказались . занятыми все той же обоймой из примелькавшихся участников многочисленных бутафорских «еврейских фестивалей» – лю­дей, бесспорно, талантливых и популярных, но не имеющих ни малейшего отношения к нацио­нальному мироощущению, кото­рое, увы, может сформироваться только в синагоге, а не на кон­цертах записных юмористов.

•

Вдоволь насладившись ев­рейской кухней, обозреватель «М-Э» отправился в галерею «Дар», куда его пригласили «на галушки». Московская художница украинского происхождения Та­мара Святенко устраивала для культурной общественности сто­лицы пир. На фоне ее «наивных» холстов, изображающих девчат с парубками, избы с плетнями, петухов и подсолнухи, был уста­новлен безразмерный стол, на который поочередно выставля­лись и вываливались различные блюда и напитки. Здесь обозре­ватель «М-Э» вынужден на вре­мя замолчать из-за ограничен­ности выразительных средств и призвать на помощь слова и об­разы, позаимствованные у одно­го из своих гениальных предшес­твенников – Николая Васильеви­ча Гоголя: «Появилась на столе белуга, осетры, семга, икра па­юсная, икра свежепросольная, селедки, севрюжки, сыры, коп­ченые языки и балыки – это все было со стороны рыбного ряда. Потом появились прибавления с хозяйской стороны, изделия кух­ни – пирог с головизною, куда вошли хрящ и щеки девятипудового осетра, другой пирог – с груздями, пряженцы, маслянцы, взваренцы… «Не могу!» – сказал Чичиков. «Вы попробуйте да по­том скажете: не могу». «Не взой­дет, нет места». «Да ведь и в церкви не было места. Взошел городничий – нашлось. А была такая давка, что и яблоку негде было упасть. Вы только попро­буйте: этот кусок – тот же город­ничий». Попробовал Чичиков – действительно, кусок был вроде городничего. Нашлось ему мес­то, а казалось, ничего нельзя было поместить».

Судя по приведенному опи­санию, г-ну Гоголю не иначе как довелось побывать на вернисаже г-жи Святенко. Обозреватель «М-Э» одних вынесенных в зал «домаш­них» настоек успел насчитать штук пятьдесят, прежде чем на­чал сбиваться и не потерял уве­ренность, что к одному и тому же напитку не приложился дважды. Наступила ночь, а конца ассор­тименту не предвиделось. Из бог весть каких кладовых извлекались подносы с грудами еды и много­литровые емкости, содержимое которых благоухало ароматами всех известных науке полевых трав. У дам трещали туалеты, мужчины то и дело перестегива­ли ремни, отпуская их на не­сколько отверстий. Во избежание заворота кишок обозреватель «М-Э», превозмогая соблазн, с трудом оторвался от пищевого конвейера и покинул одержимую грехом чревоугодия галерею.

•

Отведав даров хлебосольной Украины, обозреватель «М-Э» перенесся в Японию, фрагмент которой воспроизвели в Музее Востока члены клуба «Бонсай» при Главном ботаническом саде Российской Академии наук. При поддержке японского посольст­ва они показали несколько де­сятков миниатюрных деревьев, выращенных отечественными умельцами. За бокалом шампан­ского обозревателя «М-Э» пос­вятили в некоторые секреты древнего и благородного искусства. Оказывается, проблем с выбором вида растения не существует, поскольку их около четырехсот. У себя в комнате можно держать и сосны, и дубы, и клены с липами. Особого мас­терства тоже не требуется, глав­ное – терпение. Над некоторыми экземплярами приходится колдо­вать несколько десятилетий, пре­жде чем они примут эстетически безупречный облик. Так что тому, у кого есть в запасе «лишнее» время и он не знает, как его пот­ратить, можно посоветовать за­няться бонсаизмом.

•

И наконец в литературном салоне «Классики XXI века» с творческим отчетом выступил перед теплой компанией своих поклонников обоих полов поэт Борис Гайнутдинов. Началась встреча, как водится, с буфета, где теперь, кроме банальных бутербродов, можно закусывать еще и аппетитными пельменями домашнего изготовления. Пока «загружались», оказалось, что виновник торжества уже успел закончить художественную часть и, взяв гитару, присоединился к общему застолью, с блеском исполнив попурри из латиноамериканских песен, после чего рас­чувствовавшийся хозяин салона Руслан Элинин признался обоз­ревателю «М-Э», что стихи г-на Гайнутдинова настолько нежны, интимны и искренни, что даже ему, человеку, изнасилованному поэзией и ее создателями, хо­чется выучить их наизусть, чтобы бесконечно читать любимым де­вушкам.

К сожалению, легкое недомо­гание не позволило обозревате­лю «М-Э» встретить Старый Но­вый год вне домашних стен, что, быть может, несколько повлияло на «плотность» сегодняшнего обзора, но нисколько не снизило стремление вашего покорного слуги к дальнейшим поискам впе­чатлений.

«Мегаполис-Экспресс» № 2 от 17 января 1996 года

Похоже, среди акул арт-бизнеса назревает очередной скан­дал. Поводом послужило ин­тервью художника Михаила Ше­мякина «Независимой газете», в котором тот обвинил коллекцио­нера Александра Глезера в про­даже обширного собрания со­временного искусства нью-йор­кскому врачу Роману Табакману. Особое негодование г-на Шемя­кина вызвало то, что в свое вре­мя он активно поддерживал со­бирательскую деятельность г-на Глезера и даже подарил ему множество уникальных холстов, рассчитывая сохранить их для потомков в виде единого «музея». Однако, к его удивлению, выяс­нилось, что г-н Табакман недав­но открыл в городе Гудзоне антикварный магазин, где распро­дает в розницу приобретенное у г-на Глезера оптом.

В ответ г-н Глезер позвонил из Нью-Йорка главному редак­тору «НГ» г-ну Третьякову и со­общил ему о твердом намерении затеять против его газеты бес­прецедентный судебный процесс за публикацию сведений, поро­чащих его честь и достоинство.

 «Мегаполис-Экспресс» № 2 от 17 января 1996 года