Впервые напечатано в альбоме-монографии «Рождение Евы»

В дневнике Павла Филонова есть такая запись: «К вашим ногам упала граната. Она еще не разорвалась – и у вас есть несколько мгновений, чтобы пережить главное. Точно такое ощущение должно быть у зрителя от встречи с произведением искусства». Евгения Васильева вряд ли встречалась с эпистолярным наследием великого мэтра авангарда, но кто бы сомневался, что идеи носятся в воздухе. Потому что каждая живописная работа художницы содержит в себе заряд огромной мощности, встреча с которым провоцирует зрителя на целую гамму чувств и эмоций – от шока, вызванного смертельным номером, до блаженства, которое испытывает душа, отделяясь от измученного тела. Неспроста имя Васильевой действует на некоторых излишне «праведных» критиков, как красная мулета на быка. Увы, воспитанные в жестких критериях своей более чем туманной и спорной науки искусствоведы злятся, когда виновник очередного ажиотажа ну никак не вписывается ни в один из известных измов.

Сегодня все больше специалистов говорят о смерти искусствоведения. Еще бы. Окружающий мир усложняется с каждым поворотом земли – и количественно, и качественно. Жизнь становится принципиально другой. Прежние правила игры больше не соответствуют сегодняшней общественной формации. К сожалению, мозг и вообще мышление человека все больше отстают от стремительно меняющейся реальности, не успевая осмыслить суть происходящего. То, что еще буквально вчера считалось общепринятой нормой, сегодня легко игнорируется наиболее продвинутой частью общества, которая самим фактом своей «избранности»вызывает раздражение у тех, кто «не догоняют» и не въезжают во все более причудливые и «аморальные», с их точки зрения, проявления его величества прогресса. Произведения искусства перестали служить эстетическими эталонами, превратившись в банковские ячейки для хранения денег. Воспитанная на таблице Менделеева публика приходит в ярость от непонимания, в какой квадратик поместить очередное явление, взорвавшее и взбудоражившее повседневную суету сует. В ситуации всеобщей каши в головах и дезориентации умов куда легче и проще объявить все, что не поддается классификации, «неискусством». Отсюда, кстати, и обостряющееся на наших глазах противостояние страт.

В качестве примера можно понаблюдать за дискуссиями вокруг творчества Евгении Васильевой, которая с самого начала отказалась от существования в рамках какой бы то ни было «школы» (ей с лихвой хватает вынужденного затворничества в стенах собственной жилплощади). До сих пор ни один эрудит не смог внятно объяснить, в каком из арт-течений следует искать истоки ее мироощущения.Амбициозная женщина самонадеянно путает все карты, без особой системы бросая в атаку сразу все рода войск. Кони, люди и танки смешиваются в одном причудливом месиве. Каждой новой работой Васильева не устает убеждать своих коллег-конформистов, что главное для человека искусства и вообще романтика – ввязаться в драку, а что будет потом – не так уж и важно.

По роду своей профессиональной деятельности Евгения Васильева оказалась в первых рядах мобилизованных для перестройки одного из наиболее застойных и консервативных секторов государственного механизма. «Начальство» разглядело в толковой, эффектной, энергичной, а главное волевой бизнесвумен редкий дар – наводить порядок в хаосе. Команда энергично взялась за дело. Увы, результат превзошел даже самые пессимистические прогнозы. Реформаторам отвели участь козлов отпущения – со всеми вытекающими. Нет нужды лишний раз напоминать о печальной судьбе всех, кто в разные времена пытались изменить российское общество к лучшему. Зато, оказавшись в неволе, Евгения Васильева с удивлением для самой себя обнаружила, что ее неиссякаемая энергия и страсть к преобразованиям с не меньшим успехом могут быть востребованы в диаметрально противоположной сфере – искусстве (благо оно тоже давно зашло в тупик и топчется на месте по причине отсутствия дерзких идей и жестов). После чего начались события поистине библейского масштаба. Жизненная горизонталь Евгении Васильевой в одно прекрасное мгновение чудесным образом пересеклась с молниеподобной вертикалью небесного луча. Материальный и духовный полюса поменялись местами. Вчерашняя госслужащая в одно прекрасное утро поняла, что улицы – наши кисти, площади – наши палитры.

«Цветотворец отличается от эпигона тем, что не признает все, что было до него, и начинает с самоэксперимента», – поучала своих вхутемасовцев Любовь Попова. Уже первые живописные опыты Евгении Васильевой – яркие и броские визуальные манифесты, в которых автор декларирует свое эстетическое кредо. К изображению она относится не как к тому, «что мы видим», а как к некой первопричине сущего, которая находится настолько далеко от сиюминутной задачи живописца, что во время мистерии созидания целесообразнее вообще вынести ее за скобки сознания (чтобы не отвлекаться от главного). В конце концов даже истово верующему человеку во время параксизмов страсти как-то не свойственно мысленно путешествовать по лабиринтам теологии.

Миссия романтиков-первопроходцев типа Евгении Васильевой – зажигать бесчисленные плазменные источники, благодаря которым сохраняется сама идея жизни на земле. Акт творения для них– возможность погрузиться в самую сердцевину некой светоносной сверхсубстанции, чтобы из ее кирпичиков складывать произведения искусства. А какой внешний вид примет конечный результат с учетом игнорирования «литературной» ипостаси замысла – не имеет значения.Впечатление от встречи с «законченным» произведением – личная проблема зрителя. Хотя, если речь идет о художнике, пребывающем в эйфории перманентного поиска, то говорить о какой бы то ни было «завершенности» возможно с огромной долей условности. Как сказал поэт, «вы рисуйте – я потом, что непонятно, объясню».

Творчество Васильевой стало своеобразным водоразделом между культурными эпохами. До нее искусство существовало по принципу «художник рисует – зритель кайфует». С появлением Васильевой об идее «потребительского» искусства можно забыть навсегда. Будучи художником алхимической закваски, она с каждой очередной покоренной вершиной все ближе подбирается к разгадке тайны магического кристалла, способного трансмутировать сознание – как в масштабах общества, так и отдельного индивидуума.Васильева уже вошла в историю тем, что первой отважилась ставить эксперименты не на холсте, а непосредственно на зрителе. Благодаря «Васильевскому прорыву» любое художественное высказывание отныне будут оценивать по мощи вызванной им ударной волны, а не как раньше – по мифическому «набору критериев». В конце концов необходимо раз и навсегда разорвать порочный круг, в который загнали искусство «тонкие ценители», присвоившие себе право сначала объявлять художника зарвавшейся бездарью и аферистом, а спустя два-три десятилетия взвинчивать цены на его картины до десятков миллионов долларов. Причем каждый раз одна и та же схема. Не надоело?

«Настанет день – и хлынет лава!» – пророчествовал Игорь Северянин, подразумевая, что когда-нибудь явится некий Художник Последних Времен, который покарает род человеческий за пренебрежительное отношение к гениям, наслав на землю потоки испепеляющих энергий, извергающихся из «неправильных» произведений искусства. Кто тогда вспомнит о каких-то там «искусствоведах» с их субъективными и предвзятыми «оценками»?

Слава Богу все уже привыкли, что Евгения Васильева – больше чем живописец. Отсюда и отношение к тому, что она делает. Ретрограды ее недолюбливают – мол, подает дурной пример,доказывая, что можно добиться признания, оставаясь вне эстетики рафинированной элиты. Продвинутые ценители инстинктивно чувствуют в ней реформатора современной культуры, чья цель – раз и навсегда покончить с практикой навешивания ярлыков, разделяющих художников на «раскрученных» и «аутсайдеров», и одновременно объединить всех созидателей в единый космос вагнеровского гезамткунстверка (Gesamtkunstwerk) – синтетического, универсального, соборного всеискусства, где не будет ни эллина, ни иудея, ни очередей за наградами, ни дутых авторитетов, ни непризнанных или отверженных. Все станут гениями и сольются во всеобщей мистерии созидания.

Наиболее результативным проектом Евгении Васильевой, наглядно иллюстрирующим ее замысел, стала портретная галерея звезд политики и культуры. Художник исходила из гипотетического наличия некой нематериальной первосущности, которая лежит в основе каждого homosapiens. Ведь если физическое, материальное тело человека разумного берет начало в его адамическом облике, то как быть с духовным «общим знаменателем»? Что именно он из себя представляет, Васильева демонстрирует на примере своих персонажей – современников и соотечественников. До нее изображать сферы, где обитают небожители, с помощью земных красок осмеливались разве что русские иконописцы. Вдохновившись их достижениями, Васильева изобрела собственный метод астрального «просвечивания». Отсюда параллель с иконами. Канонические лики святых написаны по единому принципу – так же, как все образы Васильевой интегрирует ноу-хау автора, позволяющее преодолеть границы видимого и получить отпечаток самой сути личности – этакого коктейля-концентрата страстей, эмоций, амбиций, желаний, увлечений. Смотрите и изучайте. Только никого ни в чем не обвиняйте и не судите – таков принцип Васильевой. Иначе вас сожрет изнутри грех гордыни.

Да, как видим, нынешняя элита стандартизирована, унифицирована и инфантильна. Ее интеллектуальный и личностный потенциал постоянно снижается. Но чем отличаетесь от них – других – вы? Да пока ничем. Потому что в уставшем и пресыщенном пространстве не могут рождаться титаны воли, мысли и поступков.

К счастью, высшие силы вовремя бросили нам спасательный круг – подарили возможность подпитываться и подзаряжаться не только от термоядерных холстов Евгении Васильевой, но и вдохновляться ее личным примером – учиться с помощью высокого искусства самим вытягивать себя за волосы из смертельной трясины повседневности, в которую нас с каждым днем засасывает все глубже и необратимее. Однако не стоит забывать, что солнечная плазма – одновременно и источник жизни, и огнь испепеляющий. Благодать и возмездие.