1410418744_1138409500

Дедушка, дай миллион!

Сенсационное открытие обозревателя «М-Э»

Впервые напечатано в еженедельнике «Мегаполис-Экспресс» в номере от 14 августа 1996 года

Во время моей недавней поездки в Оптину пус­тынь, некоторыми впе­чатлениями от которой я поделился с читателями «М-Э» в прошлом номере ежене­дельника, в какой-то из бес­численных застольных бесед со своими спутниками из Клуба меценатов и благотво­рителей России я в шутку завел речь о том, что необ­ходимо сделать простому смертному, чтобы без особого труда и риска стать облада­телем солидного состояния. Мои собеседники наперебой принялись делиться советами и вспоминать примеры из личного опыта. Сидевший на­против меня московский бан­кир Максим Жердев позаба­вил публику рассказом о яко­бы хранящейся в офисе од­ной из известных столичных фирм старинной картине, благодаря магическим свойст­вам которой и само коммер­ческое предприятие, и все его служащие сказочно раз­богатели.

– Ты не поверишь, но достаточно попросить у нее что угодно, как любое жела­ние мгновенно исполняется. Единственное условие – не иметь в мыслях дурных наме­рений.

Отнесясь к услышанному как к банальной байке, я чисто автоматически спросил у г-на Жердева, не сможет ли он в таком случае замолвить словечко, чтобы я смог увидеть чудесное полот­но собственными глазами. Как ни странно, он тут же согла­сился, взяв с меня клятву, что я не выдам местонахождения того, что мне покажут.

Спустя три дня «шестисотк а» г-на Жердева, свернув с Бульварного кольца в пере­улок, доставила нас к охраня­емым двумя омоновцами бро­нированным дверям.

– Шеф уже два раза из Штатов звонил, интересовал­ся, приходил ли Дудинский. Беспокоился, чтобы вы его не подставили. Просил меня по­мочь удовлетворить ваше лю­бопытство, – приветствовала нас деловитый референт Марина с внешностью фото­модели. Она провела нас в одну из комнат, на белоснеж­ной стене которой висел не­большой, размером сорок на тридцать сантиметров, изряд­но потрескавшийся и облу­пившийся холст, изображаю­щий курящего трубку седов­ласого старика в европейской одежде где-то двухсотлетней давности. Он сидел возле ка­мина на чем-то вроде бан­кетки без спинки, но с под­локотниками и добродушно смотрел прямо на меня. Мо­его «искусствоведческого» ба­гажа вполне хватило, чтобы сразу определить принадлеж­ность портрета к так называ­емым «малым голландцам» (сегодня в музеях и частных коллекциях всего мира таких добротного письма «картинок», производство которых в Ни­дерландах семнадцатого века было поставлено на поток, насчитывается сотни тысяч – причем их авторы по большей части неизвестны). Купить-продать такой сувенирчик в Москве можно, если профессионально отрес­таврировать, за шесть-вос­емь тысяч долларов макси­мум.

– Дедушка к нам приехал из Баку, – пояснила наш эк­скурсовод. – Его хозяин, азер­байджанский «новый русский», навсегда обосновался в Гер­мании. Агабек (так его назо­вем), близкий друг нашего шефа и его партнер, одолжил нам его на время, чтобы мы смогли поправить свое недав­но изрядно пошатнувшееся финансовое положение. Ско­ро он его от нас заберет, потому что наши дела благо­даря дедуле снова пошли на лад.

– А в солнечный Баку дедушка как попал? – поинтересовал­ся я.

– Агабек когда-то вложил деньги в бакинский аукционный центр «Орза», куда лет пять назад стекался антиква­риат чуть ли не со всего Азербайджана. Однажды наш партнер, злой как черт (у него ужас­но ныл зуб), перебирал све­жие поступления. «Очередной хлам», – подумал он, заметив потертый холст. Правда, по­разило, что многочисленные повреждения совершенно не коснулись лица и рук старца. Агабек хотел было отложить полотно в сторону, как вдруг острая боль резко прекрати­лась. Решив проверить от­крытие, он повесил целебный портрет в своем кабинете. И тут началось. На следующий же день у его приятельницы, пообщавшейся с дедушкой, рассосался раздражавший ее шрам от аппендицита. Сын знакомых избавился от цир­роза. А главное – откуда-то сами собой посыпались кон­тракты – один прибыльнее дру­гого. Уже через неделю мно­гочисленная родня Агабека напрочь забыла о недугах и материальных заботах. Самые несбыточные мечты его близ­ких осуществлялись как по щучьему велению. Едва успе­вали о чем-нибудь подумать, как дедушка тут как тут. И лечил, и подарки дарил, и дефицит доставал.

– Агабек не пытался по квитанции выяснить, откуда дровишки? – спросил я.

– Естественно. Только все документы фантастическим образом бесследно исчезли. Видимо, их и не существова­ло. Скорее всего дедушку как трофей в конце сороковых переправил из Европы кто-то из советских офицеров. В Азербайджане находилось в эвакуации немало семей, чьи муж­чины воевали.

– Прямо как в гоголевс­ком «Портрете», только с точ­ностью до наоборот, – уди­вился я.

– Мистика продолжается еще и на об­ратной стороне холста. Шеф строго-настрого приказал до него не дотрагиваться, поэтому я не имею права его снять, но поверьте на слово – там на­писаны какие-то непонятные знаки. Вы можете с дедушкой даже побеседовать. Только он не слишком словоохотлив. Ответит на два-три вопроса – и замолчит.

– Как к нему обращаться?

– Он на «дедушку» отзы­вается. Сосредоточьтесь – и мысленно сформулируйте, что хотели бы узнать.

Последовав совету, я «спросил», связан ли «секрет» картины с чарами «запро­граммировавшего» ее худож­ника или с личностью изо­браженного на ней персона­жа. Неожиданно мне стало так легко и радостно, как будто я только что «укололся» чем-то вроде фенамина.

– Я остался, чтобы вы, неучи, помнили о живом сер­дце, – «прозвучали» откуда-то из глубины моего сознания фразы. – Жалко вас, дураков. Я свое отгулял – дай Бог каж­дому и до сих пор забавля­юсь, а вы только вид делае­те.

– Дедушка, ведь скоро краски совсем осыплются. Что тогда?

– Найдется, кому почи­нить, только подождать надо.

Марина оказалась права. Я почувствовал, что «благодать» покинула меня. Видимо, «де­душке» надоело удовлетворять мое праздное любопытство.

Перед тем как попрощать­ся с гостеприимной и отзывчивой хозяйкой, я спросил, будут ли, по ее мнению, репродукции «дедуш­ки», если их отпечатать, хотя бы отчасти обладать свойствами оригинала.

– Если вам суждено рас­статься с вашим покровите­лем, почему бы не оставить на память о нем несколько качественных оттисков?

В ответ Марина вежливо заметила, что обсуждать любые связанные с дедушкой вопросы не в ее компетенции.

 

роковые

Роковые шуточки тайных сил

Напечатано как приложение к материалу «Дедушка, дай миллион!»

Рассказывает экстрасенс и оккультист Борис ЛАЭРТСКИЙ:

– Допустим, вы решили насолить огорчившему вас человеку. Достаточно пригото­вить какое-нибудь простейшее блюдо – например, сварить картошку, и, пока она кипит, смотреть в кастрюлю и кон­центрацией воли «заряжать» ее содержимое отрицательной энергией, мысленно произнося разные злые слова, относя­щиеся к объекту вашей нена­висти. Затем постарайтесь накормить готовой картошкой вашего недоброжелателя. Даю голову на отсечение, что у него случится расстройство желудка или что похуже. Будьте спокойны – насланная вами «порча» не причинит жертве непоправимого ущер­ба, но небольшие жизненные неудобства доставит. Подо­бные эксперименты можно проделывать с чем угодно – с тем же, скажем, бельем. Стирая или гладя, «заряжай­те» простыни, наволочки и рубашки добрым или злым отношением к тому, кто будет их носить или на них спать. Высокие, светлые мысли спо­собны превратить белье в талисман, оберегающий его обладателя от опасностей. И напротив – агрессивные, негативные ощущения, впитавшись в одежду, наверняка приведут к беде.

Если такие простые вещи, как картошка или трусы, мо­гут по вашему желанию пре­вращаться в орудие возмез­дия или, наоборот, приносить удачу, то что говорить о та­ких «сложных» предметах, как произведения искусства. В качестве классического при­мера принято приводить ико­ны. Как известно, многие из них обладают чудотворным эффектом – исцеляют, вызы­вают дождь в засуху, обеспе­чивают победу над врагом в бою. Заключенная в них сила связана в первую очередь с тем, что иконы имеют право писать не первые попавшиеся «художники», а люди, прошед­шие специальную духовную подготовку, или, как мы гово­рим, посвящение. Конечно, сегодня, когда иконы стали изготавливать конвейерным способом (один малюет лики, другой одежды, третий золо­тит нимбы), подавляющее большинство из них, увы, ос­таются просто «картинками», хотя изображенные на них святые сами по себе несут положительный заряд такой «убойной» силы, что уже один их внешний вид автоматичес­ки «работает» на добро – даже помимо воли и желания «посредников» в лице авторов. В былые времена иконописей, прежде чем брать в руки кисть, должен был в те­чение сорока дней совсем ничего не есть и истово молиться. И только после того, как на него снисходило озарение, он приступал к работе. Таким образом, икона в процессе создания «заряжалась» – и подчас так сильно, что «воз­вращала» заложенную в нее энергию иногда в течение нескольких столетий.

История искусства полна примеров, когда картины, скульптуры, ювелирные изде­лия изменяли судьбы их вла­дельцев. Механизм их воз­действия на людей в принци­пе тот же, что и в иконопи­си, и зависит от задачи, за­ложенной автором в его тво­рение. Либо разрушать, либо созидать. Одна из особеннос­тей произведений искусства – их практически неограничен­ная биоэнергетическая ем­кость. На какой срок автор «запрограммирует» свое тво­рение (хоть на тысячелетия) – столько и будет длиться его позитивное или гибель­ное воздействие. Поэтому при приобретении картин для офиса или квартиры я бы по­советовал предварительно проконсультиро­ваться с экстрасенсом, кото­рому вы доверяете. Для него не составит труда определить, какой заряд несут приглянув­шиеся вам холст или браслет и чего от них можно ждать. Опасайтесь покупать картины и ювелирные изделия, со­зданные людьми злопамятны­ми, завистливыми и недобро­желательными. На сто про­центов гарантирую, что они принесут вам сплошные не­счастья.

Понравилась запись? Поделитесь ей в социальных сетях: