Веселится и ликует весь народ. В Москве таких массовых удалых гуляний не было со времен лихих 90-х. Атмосферой карнавала и толпами зажигающей молодежи – наполовину иностранной – напоминает Фестиваль 1957 года. Огромные скопления людей тусуются круглосуточно, собираясь до миллиона человек в одном месте – например, на Воробьевых горах.

Все бы хорошо, но чего-то явно не хватает. Чувствуется некая противоестественность и ущербность происходящего. Постепенно начинаешь вглядываться и поневоле возникает вопрос. А где тут вокруг и повсюду ларьки со спиртом «Рояль»? Где вообще продают или наливают? Чем сегодня предпочитает освежаться молодежь? Что народ держит в руках? Бокалы с виски? Или бутылки с вином, к которым время от времени прикладываются – как принято во всем мире? И тут понимаешь, что никто, ни один человек никаких бокалов и бутылок в руках не держит. Да и нечего держать. Вокруг – насколько простирается взгляд – ни одной точки с алкоголем.

Дальше – больше. Интересуешься, чем же они взбадривают себя прежде чем познакомиться с девушкой и попытаться с ней уединиться? Травкой? Судя по их нейтральному и достаточно спокойному поведению, не похоже. Да собственно с первого взгляда видно, что никто ни к кому никакого по-настоящему живого интереса и влечения не проявляет – и прежде всего сексуального. Общаются чисто механически, без приставаний и неприличных предложений. Каждый внутренне абсолютно отчужден от окружающих. Все присутствующие как бы одного пола и поведением напоминают зацикленных и сосредоточенных на самих себе зомби, которыми управляет кто-то извне.

В памяти возникают безалкогольные свадьбы времен Горбачева. Ничего более противного человеческой природе невозможно придумать.

А можно ли в принципе веселиться и расслабляться без напитков и бесконечных объяснений в вечной любви? Я всегда считал, что в нормальном человеческом сообществе такое невозможно. Как-то не по-человечески, противоестественно. Наполняющая сердца нормальных людей божественная любовь должна как магнитом притягивать всех друг к другу. Что же получается? Что все собравшиеся – как бы не люди, а лишенные основных человеческих инстинктов и половых признаков пришельцы? Печально, что их так много.

Возможно, я что-то не понимаю в современном мироустройстве. Но лично для меня 90-е годы навсегда останутся эталоном веселья и свободы. А символом праздника – обязательное круглосуточное присутствие в шаговой доступности киоска со спиртом «Рояль», а главное – наличие множества молодых людей обоего пола с горящими от страсти глазами. Ну и чтобы из зарослей то тут, то там торчали чьи-нибудь сплетенные в экстазе четыре ноги.

А если нет ни напитков, ни азартных девушек, то нет и божественной любви в сердцах. Тогда о каком празднике и карнавале может идти речь. Так, жалкая пародия на пионерский утренник для обитателей дома для престарелых.

Но если современную молодежь существующий порядок устраивает, то мне с такой резко постаревшей молодежью явно не по пути и на их праздниках жизни делать нечего.

Когда-то, во времена гениев, в золотом веке, в эпоху небожителей, которые черпали вдохновение из бездонного духовного космоса, игра на рояле и пианино была разновидностью сакральных практик. Сегодня, в эпоху тотальной отключенности всех и вся от мирового духа, игра на пианино все больше напоминает спорт – типа искусства попадания пальцами в нужные клавиши. Чем больше слушаю разных исполнителей – тем больше убеждаюсь, что так называемая «виртуозность» все больше ассоциируется с состязанием в скорости и точности попадания. С другими инструментами та же история, но в случае с фортепьяно – ситуация особенно наглядна. Все исполнители все меньше и меньше отличаются друг от друга, превращаясь в этакий безликий универсальный механизм по извлечению звуков из клавиш. Поэтому предлагаю для начала исключить игру на пианино из перечня искусств и перевести ее в раздел спортивных достижений. Постепенно придется сделать то же самое и с другими музыкальными инструментами.

Снова и снова одно и то же. Куда ни придешь – везде унылые сетования, что, мол, в искусстве застой, ничего нового. Сегодня одна умная девушка долго доказывала, что поезд давно стоит, а художники продолжают занимать места в вагонах. Остроумная метафора – ничего не скажешь. Только дело не в искусстве, а в вас самих. Вот вы проснулись. И что вы видите? Потолок, стены, пол, мебель, окно. За окном – давно знакомый и набивший оскомину пейзаж. Вас, наверное, уже тошнит от однообразия. А вот пуэрильный инфантил Лунтик как только родился – так сразу и удивился. И, оказавшись на Земле, пронес свое удивление через всю свою жизнь. А ведь он жил в микромире. И каждый день дарил ему миллион новых открытий и свежих ощущений. Потому что инфицированный космической романтикой Лунтик понимал, что процесс познания безграничен, а окружающие нас предметы и явления неисчерпаемы в своей метафизичности. Куда ни глянь – вещь в себе. Сплошные ноумены и феномены. А вы живете в огромном макромире – и не находите поводов для удивления. Получается, что вы по сравнению с блаженным Лунтиком вообще дебилы. Если вы не видите никаких поводов для изумления и удивления в материальном мире, то заглядывать в искусство вам вообще противопоказано. Ведь чтобы ориентироваться в мире метафор, нужно обладать еще более обостренными и тонкими эмоциями. Так что прежде чем замахиваться на суждения об искусстве, разберитесь со своими взаимоотношениями с тем, что вас окружает. Может, на самом деле не вам смертельно надоел мир, а совсем наоборот – вы настолько осточертели миру своей бездарностью и никчемностью, что он просто повернулся к вам спиной.