«Сегодня – рано, после­завтра – поздно». Кажется, приблизительно так опре­делил дату нашумевшей на весь мир концептуальной акции организовавший ее вечно живой товарищ. Видимо, именно с учетом рекомендаций «стратега всех времен и народов» назначил очередной «эпохальный» вернисаж в своей галерее «Obscuri viri» ее владелец и директор одноименного издательства Александр Малюгин.

Впрочем, 1 сентября всегда cчиталось идеальным днем для открытия нового артистического сезона. Столичный истеблиш­мент, основательно изголодавшйся на более чем скудном летнем тусовочном ассортименте, готов проглотить практичес­ки любую наживку.

В помещении выставочного зала «На Солянке» гостей встре­чали духоподъемными немецки­ми военными маршами тридцатых-сороковых годов. Видимо, из опасения оказаться скомпрометированным небезызвестный гражданин государства Израиль г-н Бренер, услышав «крамоль­ные» мелодии, так и не решился переступить гостеприимно рас­пахнутую дверь и после тридцатисекундного топтания на поро­ге предпочел тихо-тихо «стушеваться», что, по единодушному мнению присутствовавших, яви­лось подтверждением крайней степени усталости профессионального скандалиста. Зато в остальных именитых представи­телях «авангардного» бомонда недостатка не наблюдалось, а присутствие «самих» господ Пригова и Рубинштейна на эк­спозиции с довольно претенци­озным названием «Моя Империя» лишний раз укрепило обозрева­теля «М-Э» в уверенности, что скромное обаяние девушек в «нордическом» обмундировании, приветствовавших входящих вскинутыми вверх ладонями, окончательно восторжествовало над историческими и националь­ными условностями.

В  целом  «Моя  Империя» представляет собой классический проект из разряда «стериль­ных», то есть стремящихся до­стичь максимального идеологи­ческого и стилистического эф­фекта при минимуме изобрази­тельных средств. Упражнения в «монументальном текстиле» Ма­рины Колдобской и Марины Обу­ховой свелись всего-навсего к шести слегка намеченным вы­шивкой гладью портретам (золото на красном!) отцов-осно­вателей советско-имперского мироощущения – Маяковского, Шостаковича, Малевича, Эйзен­штейна, Родченко и Мейерхоль­да. Как видим, всех вышитых личностей объединяет новаторско-революционный подход к строительству светлого будуще­го.

Справедливости ради следу­ет отметить выполненные в тех­нике «холодного» батика «про­изводственные» композиции Светланы Люзиной, дополнив­шие прохладно-эстетскую рафи­нированность замысла изрядным количеством «романтического» гарнира.

Из трех участниц проекта наиболее теоретически подко­ванной оказалась г-жа Обухова, которая охотно поделилась с обозревателем «М-Э» своими историко-культурологическими соображениями. По мнению Марины, все три девушки «хоте­ли выразить свое восторженное отношение не только к былому величию их общей и бывшей родины – СССР, но и к мужчинам, которые внесли наибольший вклад в становление советской государственности». В мучитель­ных поисках определилось и «са­мое женское, а потому чрезвы­чайно интимное и деликатное средство объяснения в любви – рукоделие».

– Нынешнему поко­лению российских художников посчастливилось жить и творить в атмосфере абсолютной сво­боды, осмысливая ценности всех времен, в то время как Германия в силу определенных политичес­ких табу была вынуждена рас­статься с таким плодоносным пластом собственной культуры, как наследие 30-40-х годов, – считает юная Марина, всерьез увлеченная перспективой поко­рения пространств и народов, – Россия сберегла для современ­ной Германии идею «имперской» культуры, и то, что немцы пред­ложили нам показать выставку в их стране, свидетельствует о том, что Германия делает шаги в правильном направлении.

Под занавес вернисажа, на котором публика напилась в пол­ном соответствии с «арийско-православной» традицией, в зал ввалился «поддавший» Олег Ку­лик и первым делом спросил, глядя на растянутый посредине зала аэростат:

– Чьи это трусы тут развесили?

В ответ на объ­яснение владельца галереи, что воздухоплавательный аппарат призван олицетворять, во-пер­вых, мужественную эпоху покорения стратосферы, а во-вто­рых, напоминать о судьбе авиа­тора и художника Йозефа Бойса, генеральный секретарь Партии животных в категорической фор­ме заявил, что, поскольку «жен­щина – единственное из живот­ных, которое носит трусы, он готов рассматривать проект г-на Малюгина исключительно как вклад в пропаганду отечествен­ного зоофеминизма».

 «Мегаполис-Экспресс» №35 от 6 сентября 1995 года

Зашедшего перекусить в за­бегаловку неподалеку от Мос­ковского планетария обозрева­теля «М-Э» удивило происходя­щее за одним из столиков. Трое мужчин сидели перед целой го­рой… обыкновенных сушек с маком, половина из которых была разломана. Судя по возбужден­ным лицам приятелей, а также по множеству разбросанных по столу денег (в основном тысяч­ных купюр), шло какое-то дово­льно азартное состязание.

Присмотревшись, обозрева­тель «М-Э» выяснил, что спор­щики поочередно зажимают суш­ки в кулаке и тут же энергично их разламывают. Затем, после ос­мотра «результатов», двое с до­садой «отстегивают» третьему по очередной «тысячной».

Заговорив с игроками, обоз­реватель «М-Э» выяснил, что один из них, назвавшийся жите­лем Казани Рафатом Симбердиевым, обладает уникапьным да­ром – способностью разламы­вать сушку ровно на три части (что, оказывается, теоретически невозможно) и вовсю использует свои недюжинные способнос­ти для зарабатывания денег. С собой он постоянно носит целый пакет сушек и, заходя в первое попавшееся питейное заведение, предлагает слегка подвыпившим посетителям пари – кто разло­мает хлебобулочное изделие с дыркой посредине на три части, тому – «штука». Соблазненные мизерными ставками граждане охотно идут на эксперимент. Поскольку сушки в их руках рас­калываются только на четыре части, а в крайне редких случаях – пополам, г-н Симбердиев внакладе не остается.

В заключение короткой бес­еды польщенный внима­нием обозревателя «М-Э» татар­ский умелец продемонстрировал, по его словам, свой «коронный» номер. Обхватив правой рукой верх толстого граненого стакана «старого» образца, из которого он только что пил, он мгновенно вдребезги раскрошил его, умуд­рившись остаться без единого пореза.

 «Мегаполис-Экспресс» №35 от 6 сентября 1995 года

Личный вернисажно-презентационный опыт научил обозревателя «М-Э» разде­лять пьянки, на которых он обречен перманентно присутствовать, по меньшей мере на две категории – те, что «по службе», и те, что «по душе». На первых я, как заправский раз­ведчик, вынужден держать ухо востро, поскольку как бы нахо­жусь «в стане противника». Вто­рые прелестны тем, что на них можно полностью расслабиться и безбоязненно напиться до пол­ожения риз – раз, дескать, ты свой среди своих.

Именно второй вариант за­столья гостеприимно распахнул двери перед автором этих строк 16 августа, в традиционный, ставший ежегодным день сбора всех некогда причастных к ра­боте радиостанции «Эхо Моск­вы» – на мой взгляд, по-насто­ящему народной, совершенно свободной от «профессиональ­ного» снобизма и исповедующей те же журналистские принципы, что и редакция «М-Э».

«Родственная душа» не пос­купилась на обилие еды и питья, хотя почему-то неоднократно предупредила, что «предстоит не более чем «разминка» – этакая скромная вечеринка для «своих», а основное сборище по случаю 5-летия популярной радиостан­ции состоится в начале сентяб­ря, и под это дело уже снят весь Дом кино, куда, как водится, приглашена чуть ли не вся ад­министрация президента», и так далее, и тому подобное.

Банкет «для узкого круга» проходил «не отходя от кассы» – то есть в буфете, расположен­ном на первом этаже одного из новоарбатских небоскребов, не­сколько этажей которого арен­дует «Эхо Москвы». Присутствие господ Сатарова, Батурина, Лив­шица, Гайдара и Юшенкова при­звано было утвердить тостующих и тестируемых в уверенности, что, во-первых, «Эхо Москвы» – надежный рупор «президентской команды», а во-вторых, что меж­ду правительством первопрес­тольного града и окружением г-на Ельцина никаких разногласий нет и в ближайшем будущем не предвидится.

Поскольку юбилей «Эха Мос­квы» навечно обречен совпадать с годовщиной путча-91, то и все празднество проходило соответственно – «под ностальгичес­кую сурдинку». Воспоминаниям не было конца. Как конспириро­вались, как вещали из подполья, к каким уловкам прибегали, что­бы усыпить бдительность. Поэт, лингвист, философ и обозрева­тель «Известий» Константин Кед­ров остроумно заметил, что жур­налисты «Эхо Москвы» вполне могут соперничать с великими гениями литературы, обогатив­шими русский язык новыми сло­вами. Достоевский придумал глагол «стушеваться». Хлебников ввел в обиход существительное «летчик». «Эхо Москвы» впервые употребило слово «переворотчик».

Вспоминали, как водится, и другие байки из репортерских будней. Вот, например, первые из записавшихся на диктофон.

Главный редактор «Эха» Сер­гей Корзун впервые выходит в эфир с объявлением о начале регулярного вещания. Репетируя и настраивая микрофон, он объ­являет, что первый, кто услышит позывные новой радиостанции и позвонит в студию, получит приз и его имя навечно будет внесено в списки почетных слушателей. Не успел г-н Корзун «отрепети­ровать», как загорается лампоч­ка телефонной связи. Г-н Кор­зун, думая, что это кто-то из «студийных», смело берет труб­ку и слышит: «Это – я!» Г-н Корзун удивляется и переспра­шивает: «Кто – я?» На что сле­дует ответ: «Я, ваш первый слу­шатель. Гоните приз!» Оказыва­ется, передатчики по чисто тех­нической накладке включились на несколько минут раньше, чем планировался выход в эфир.

Или вот. Идет закрытое за­седание Конституционного суда (того еще, зорькинского) по делу о «законности» КПСС. Журналис­тов категорически «не пущают». В перерыве из зала выходит много именитых товарищей, отвечающих на вопросы прессы однозначно – мол, никаких вопросов. И тут репортер «Эхо Москвы» Илья Птицын набирает номер по аппарату первой попавшейся секретарши и говорит оказавше­муся рядом г-ну Шахраю: «Сер­гей Михайлович, вас к телефо­ну!» Тот чисто автоматически берет трубку и… оказывается в прямом эфире «Эхо Москвы».

Или вот еще. Тот же Илья Птицын пошел как-то на очеред­ную «эпохально-судьбоносную» пресс-конференцию. Под вечер приходит в редакцию и говорит, что ничего представляющего для радиостанции интерес не гово­рилось. Вечером в программе «Сегодня» телевизионщики по­казывают крупным планом… спя­щего корреспондента «Эхо Мос­квы» Илью Птицына.

В целом суть разгуляя весь­ма точно определил кто-то из записных остряков, ехидно за­метивший, что «дикую духоту в зале организовали специально, чтобы девушки скорее разде­лись».

По наблюдению же вашего покорного слуги, жара и отсут­ствие свежего воздуха всего лишь спровоцировали банкетирующих «продолжить» в живой суете исторического Арбата, куда постепенно, прихватив оставав­шийся в изобилии «Абсолют» и бутерброды с черной икрой, и переместились участники юби­лейного торжества.

«Мегаполис-Экспресс» №34 от 30 августа 1995 года