Архив метки: Письма

письмо 1

6.10.73

С твоей стороны это просто неблагородно – не писать мне, представителю Арафата в Москве. Москва столица Российской федеративной социалистической империи. Москва – алкогольный центр божественной вселенной. Москва – это мост в прошлое и лестница в будущее. Москва, Москва, люблю тебя, как… Здесь каждый камень Ленина… И нельзя не гордиться!.. Спешу тебе сообщить, что главный человек в Москве – это Лёня Талочкин. Кроме своего основного занятия, как достопримечательности, он еще нечто созидающе-разрушающее. Он всех ссорит, он всех мирит. «Бразды правления и начальник отделения», – как пелось в старой юнкерско-кадетской песне. А вообще жить скучно – ни чумы, ни мороза, ни инвалида – нетути. Ощущение такое, точно собственная головушка замерла на пути с любимой груди на плаху. Какая тишь, какой покой и какая паутина на Святой Руси! И петухи не поют! И скоро дня не будет, хи-хи! Ни дня, ни покрышки-с! «Я теперь скупее стал в желаньях» (С.М.Буденный. XXI том, стр. 210). Читать далее

письмо2

31.12.73

Милый мой братик!

Последнее письмо к тебе в проклятом 1973 драконовом году. В 1974 году надо носить белое, розовое, и (ха-ха) красное. Диссидентские цвета (или дессидентские?). То, что ты не можешь выйти из запоя, пусть тебя не пугает. Из запоя не выходят. Из запоя выводит Талочкин. И пословицу ты неправильную выбрал. Надо: утром – в газете, вечером – в клозете. Что происходит в Москве? Все делают ставки. Во ведь какая сучья интуиция у Льна-долгунца! Почуял, зараза, что здесь подпольным путем можно большие официальные выгоды получить – на тебе. Я преклоняюсь перед этим. Я – щенок! Хотя я б на это не пошел – я иду другим путем – но как наебали Moskau! Читать далее

письмо 20

28.11.1973

Игорек, печатаю тебе письмо с работы под видом составления статистической таблицы латиноамериканского книговедения. Служба моя совершенно внеидеологична, в чем и состоит ее главная прелесть. Я рада, что сижу здесь, а не в ТАСС, ООН или АПН, как большинство наших сокурсников. Конечно, между любыми присутственными местами качественной разницы быть не может, но количественная (большая или меньшая куча дерьма) – отчасти возможна. Здесь и люди особые: образованнейшие неудачники, старушки, словом – этакие «служители библиотечной музы»… Все лучше, чем журналисты.

Кроме службы я много работаю дома. Перевела детскую книжку поэта – шведа Хельсинга. Занималась я этим как трудотерапией – несколько месяцев назад, когда у меня было клинически тяжелое псих. состояние, но получилось вроде бы смешно (Игорь, видел ли ты когда-нибудь смерть близкого человека? Именно – видел ли в материальном смысле: тело, гроб, закрытые глаза?) Читать далее