Жалоба обозревателя «М-Э» в прошлом номере на­шего еженедельника на «безалкогольную» неделю не осталась неуслышанной. Его телефон надрывался круглые сутки. Приглашения с «гаранти­рованным» угощением поступа­ли беспрерывно. Откликнуться на каждое оказалось делом безнад­ежным. Пришлось положиться на обретенную с годами професси­ональную интуицию, которая, стоит отметить, не подвела. Не­деля оказалась насыщенной встречами и впечатлениями.

В галерее «Юнэя» одновре­менно отмечали свои дни рожде­ния два известных московских плейбоя – художник Игорь Не­живой и культуролог Эдуард Вольвовский. По случаю праз­дника они устроили карнавал. Оформить его пригласили сти­листов и модельеров Елену Ба­сову и Наталью Пашукову. Во время шумного застолья соблаз­нительные и в сосиску пьяные студентки Московского текстиль­ного института, сменяя один эк­стравагантный наряд за другим, демонстрировали их коллекцию.

Эдуард Вольвовский просла­вился тем, что несколько меся­цев назад вместе со стилистом Сергеем Малютиным (он наря­дился в костюм Кота-в-сапогах) открыл российско-голландское брачное агентство с несколько длинноватым и слегка тавтоло­гичным девизом – «Каждой жен­щине по мужчине и любовнику, каждому мужчине по женщине и любовнице!» Российским девуш­кам предлагались целые гаремы потенциальных спутников жизни из Голландии. От клиенток не было отбоя. Однако совместное предприятие ждал бесславный финал. Причиной краха послужи­ла слабость г-на Вольвовского к представительницам противопо­ложного пола. В один прекрас­ный день выяснилось, что все восемьдесят клиенток, включен­ных в картотеку агентства, ока­зались… его любовницами. Мало того. Каждое утро перед дверя­ми квартиры г-на Вольвовского выстраивались очереди из раз­гневанных матерей, требовавших «вернуть их дочерей домой», что, кстати, полностью совпадало с желанием незадачливого пред­принимателя, но вызывало рез­кие возражения оккупировавших его апартаменты претенденток, не желавших менять «синицу в руке» (то есть самого г-на Воль­вовского) на «журавля в небе» (то есть на гипотетического нидер­ландского супруга).

Игорь же Неживой по случаю торжества развесил по стенам галереи свои «наивные» картины и напропалую кадрился с владе­лицей «Юнэи» загадочной Оль­гой Мешковой, на которую жур­налисты не перестают сердиться за то, что не могут разгадать секрета ее успеха и выяснить, «кто за ней стоит», то есть чьи деньги вложены в ее галерею, расположенную на Садово-Черногрязской улице. Сама же г-жа Мешкова на все вопросы пред­почитает отвечать обворожи­тельной и разящей наповал улыбкой.

На вопрос обозревателя «М-Э» о творческих планах и свершениях г-н Неживой ответил, что слава Богу ему «хватает денег на то, чтобы с шиком проматы­вать их в Европе и тут же вновь зарабатывать их в Москве». На попытку проникнуть в тайну его отношений с владелицей гале­реи герой дня заметил, что «пока они платонические, а там – видно будет», на что стоявшая ря­дом супруга г-на Неживого Еле­на заметила, что «пусть спит с кем хочет, лишь бы я не знала подробностей».

•

Еще обозревателю «М-Э» довелось побывать на дне ро­ждения Рената Ибрагимова. Он принимал друзей и знакомых в салоне «У башни» (имеется в виду Останкинская телебашня, при которой, оказывается, функцио­нирует салон для представите­лей истеблишмента с белым роялем, канделябрами и щедрыми спонсорскими застольями). Сна­чала гостям показали фильм режиссера Владислава Чеботаре­ва «Итальянский контракт», где прославленный солист Татарско­го театра оперы и балета сыграл сам себя в главной роли. Карти­на напоминает полуторачасовой клип с ариями из опер в испол­нении знаменитого певца, как бы «невзначай» по ходу сюжета рек­ламирующего достоинства гру­зовика «КамАЗ» на фоне Тиррен­ского моря. Последнее обстоя­тельство позволило тамаде фур­шета Борису Брунову поинтере­соваться у виновника торжества, попутно с сорокавосьмилетием отмечавшего еще и двадцатипя­тилетие сценической деятель­ности, «кто дал ему деньги на съемки – русские или татары», на что г-н Ибрагимов незамедлительно ответил, что «конечно, евреи, кто же еще».

Самым почетным гостем ве­чера стал прибывший с корабля (самолета) на бал Вилли Токарев, исполнивший по просьбе трудящихся (предварительно слегка пококетничав) несколько песен. Обозревателю «М-Э» до­велось стать свидетелем эпо­хального события. Режиссер фильма о Ренате Ибрагимове Владислав Чеботарев тут же под­писал с г-ном Токаревым кон­тракт на съемки аналогичной рек­ламной мелодрамы с его участи­ем. Роль возлюбленной главного героя исполнит любимица редак­ционного коллектива «М-Э» Ксе­ния Качалина.

Затем присутствовавшие пели хором песни советских ком­позиторов, а эстрадная исполни­тельница Наталья Белая даже вынесла на суд взыскательной публики собственное сочинение – «Гимн Москве», которое она посвятила грядущему юбилею города. Ее страстное и неподдельно искреннее объяснение в любви родной столице не оставило обозревателя «М-Э» равнодушным. Хотелось бы, чтобы ее сочинение услышал и смог бы по достоинству оценить наш мэр г-н Лужков.

Инициатива создания артистического салона «У башни» принадлежит его темпераментной и радушной хозяйке – «царице Тамаре», как здесь любовно на­зывают г—жу Павлову. Она пор­хала, хлопотала, распоряжалась и зорко следила за тем, чтобы всем всего хватало.

•

Несколько подпортила на­строение обозревателя «М-Э» на минувшей неделе пресс-конфе­ренция в Доме журналиста по поводу отказа телевизионного руководства выпустить в эфир одну из передач цикла «Мужчина и женщина», посвященную Ста­ниславу Говорухину.

Перед показом «крамольной» передачи адвокат г-на Говору­хина поделился с собравшимися журналистами своими планами обратиться в суд с иском по поводу нарушения прав потребителей телевизионной продукции», заметив, что «сегодня они запре­щают Говорухина, а завтра откажут в эфире экранизациям Тол­стого и Достоевского» (чем из­рядно всех развеселил).

После демонстрации видео­кассеты обозреватель «М-Э» не­вольно проникся чувством соли­дарности с теми, кто ее «запре­тил». Г—жа Прошутинская, раз­дражающая своим холуйски-по­добострастным и противореча­щим всем представлениям о журналистской этике отношени­ем к интервьюируемым «госпо­дам», превзошла саму себя в восхвалении «атлетической фи­гуры» и прочих «мужских досто­инств» облаченного в белоснеж­ный костюм с ковбойской шля­пой и красной бабочкой г-на Говорухина, который в ответ на лавину слащавых и вызывающих тошноту комплиментов ограни­чился тем, что рассказал не­сколько малозначительных и ни­кому в сущности не интересных деталей из своей творческой биографии. Думается, так и не увидевшие передачу зрители ровным счетом ничего не поте­ряли.

К сожалению, обозреватель «М-Э» торопился на следующее мероприятие и не успел спро­сить возмущавшегося «кримина­лизацией телевидения» г-на Го­ворухина, почему он собрал пресс-конференцию только когда «цензура» прищучила лично его, и молчал, когда запрещали его коллег.

•

Спешил же ваш покорный слуга в русский пен-центр на товарищеский фуршетик по слу­чаю выхода первого номера га­зеты «Поэзия» – по выражению ее главного редактора Констан­тина Кедрова, «сугубо профес­сионального издания поэтов и для поэтов». В ее «пробивании» активно участвовал Андрей Воз­несенский, а спонсором высту­пило АО «Деловой Арбат». Судя по отменному качеству «первого блина» и особенно по авторитет­ному составу его участников (кроме упомянутых г-д Кедрова и Вознесенского, на четырех пол­осах представлены тексты Вале­рии Нарбиковой, Андрея Барте­нева, Генриха Сапгира, Елены Кацюбы, Игоря Холина, Нины Садур, Вилли Мельникова и их зарубежных коллег), начинание обещает не только заполнить образовавшийся издательский «вакуум» (поэтам, как известно, сегодня опубликоваться практически не­возможно), но и стать «центром притяжения» для многих прозя­бающих в безвестности авторов.

Банкет осчастливила своим появле­нием только что освобожденная из заключения под подписку о невыезде поэтесса Алина Витух­новская, которую обозреватель «М-Э» постеснялся «доставать» вопросами из-за ее неважного самочувствия в результате пере­житых испытаний и отложил раз­говор с мужественной девушкой на более благоприятное время.

•

Минувшие выходные ознаме­новались для обозревателя «М-Э» также посещением галереи «Велта», где ее куратор Мария Каткова озадачила столичный бомонд выставкой явно «недотягивающе­го» до того, чтобы быть пред­ставленным ведущим художес­твенным экспертам (а их собралось немало), художника Ильи Козырева. «Проект» г-жи Катко­вой состоял всего лишь из не­скольких окарикатуренных пор­третов лиц неизвестного проис­хождения, написанных пастелью. Вместе со своим коллегой из «Коммерсанта-Daily» Михаилом Боде ваш покорный слуга долго обсуждал, как г-жа Каткова отбирает «подопытных кроликов» – по принципу «с кем пью, того и выставляю» или «с кем сплю, того и курирую». На соответствующий вопрос обозревателя «М-Э» сама хозяйка «Велты» только рассме­ялась и сказала, что «скоро у нее день рождения – тогда, мол, и разберемся».

•

На следующий день широко известный в андеграундной Москве меценат и предприниматель Константин Кудрявцев затащил обозревателя «М-Э» в молодеж­ный клуб «Третий путь», расположенный в бывшей «коммунал­ке» на Пятницкой улице, где усадил его на почетное место среди прелестных нимфеток, громыхающей музыки и обшарпанных стен с диковатыми картинами. Одна из девчонок, узнав, что я «из газеты», тут же попросила меня «защитить» окружающую тусовку, потому что она распо­ложена в слишком лакомом мес­те, на которое положили глаз влиятельные коммерческие структуры. Из дальнейшей бес­еды обозреватель «М-Э» неожи­данно для себя выяснил, что культивируемый во многих московских клубах музыкальный стиль рейв, оказывается, с не­давних пор официально запре­щен в Англии по причине его пагубного воздействия на пси­хику молодых людей.

После первой «приконченной» бутылки к нам подсел владелец заведения бывший музыкант группы «Николай Коперник» Бо­рис Раскольников. Непринуж­денный обмен мнениями продол­жился. Речь зашла о названии клуба. Г-н Раскольников истол­ковал его в том смысле, что со­временное молодое поколение в своей массе не настолько без­мозглое, чтобы клевать на на­живку как «революционеров» типа Лимонова и К⁰, так и «новых рус­ских» с их жаждой наживы и чис­тогана. Поэтому сегодня моло­дежь озабочена поисками «со­бственной» дороги.

Полюбовавшись на длинно­ногих прелестниц и грустно об­лизнувшись, обозреватель «М-Э» вышел на дождливую ночную улицу.

«Мегаполис-Экспресс» № 42 от 25 октября 1995 года

Композитор Андрей Батурин, завоевавший известность глав­ным образом тем, что сочиняет музыку практически ко всем порнографическим фильмам оте­чественного производства, на днях получил весьма ответствен­ный «социальный заказ» – напи­сать гимн Госавтоинспекции. В качестве автора текста ему предложили популярного драма­турга Виталия Павлова, чьи пьесы идут во многих театрах страны. На вопрос обозревателя «М-Э», за что ему оказана столь высокая честь, г-н Батурин вы­сказал предположение, что «в милиции, очевидно, отдают должное эротической кинопро­дукции,   предпочитая ее остальным прочим жанрам».

Г-н Батурин также поделил­ся некоторыми подробностями своей личной жизни. В частнос­ти, он сказал, что «крайне редко водит машину трезвым», а когда его останавливают, у него всег­да под рукой имеются видеокас­сеты с «его» фильмами, которые он любезно преподносит сотруд­никам ГАИ. Так что штраф ему пока платить не приходилось. Его обшарпанный автомобиль хоро­шо знают столичные милицио­неры, и иногда тормозят его «просто так» – только чтобы побол­тать и получить кассету со «свежим» фильмом.

«Мегаполис-Экспресс» № 42 от 25 октября 1995 года

«Печкой», от которой обоз­реватель «М-Э» начал фокстротировать по Москве в поисках эстетических впе­чатлений, стал, без сомнения, вернисаж Натты Конышевой и Виктора Кротова в ЦДХ, организованный галереей при Меж­дународном университете в лице ее куратора Светланы Аджубей. Собственно, идея совместной экспозиции принадлежит г-ну Кротову – одному из бывших «нонконформистов», которые в 70-е годы сплотились вокруг знаменитого «горкома» на Малой Грузинской, 28. Г-н Кротов – неосюрреалист, рефлексирующий по поводу не­совершенства мироздания. Бу­дучи, по его словам, «человеком настроения», он несколько беспорядочно приме­ряет на себя открытия своих гениальных предшественников, в результате чего его «символистические» композиции страда­ют некоторой эклектичностью. Хотя у г-на Кротова немало соб­ственных поклонников, он отли­чно понимает, что для привле­чения пресыщенной зрелищами публики необходима «наживка», без которой не бывает «полноты коммерческого эффекта». На роль «завлекалочки» г-н Кротов пригласил свою старую «боевую подругу», легенду и кумира 70-х – 80-х годов Натту Конышеву, про­славившуюся главным образом благодаря более чем экстрава­гантной внешности, клошарско-аскетическому образу жизни, фанатической «зацикленности» на искусстве, необыкновенной плодовитости и, как следствие, чисто символическим ценам, по которым она продает свои ра­боты или пишет портреты заказ­чиков (воспроизводя в гротеско­во-саркастической манере сце­ны из жизни московской богемы и примыкающих к ней кругов, Натта по мироощущению чем-то напоминает Тулуз-Лотрека).

Г-жа Конышева ошеломила, казалось бы, успевших ко многому привыкнуть искусствоведов ЦДХ тем, что привезла в Дом художника несколько тысяч своих холстов, завесила ими «как придется» – пренебрегая советами экспертов и правилами развески, все пространство зала от пола до по­толка, а что «не поместилось» – просто свалила в кучу посреди зала. Подваливавший на верни­саж «бомондистый» и денежный народ, увидев целые штабеля живописных шедевров (чай губа не дура!) и прослышав о «юродивости» их автора, изъявил желание приобрести что-нибудь «не отходя от кассы» и по воз­можности «оптом». Однако ко­варный и предприимчивый г-н Кротов постоянно тыкал им в нос неким «прайс-листом» с четырехзначными цифрами в долларах (себя он оценивал в пятизначных). Сама же г-жа Конышева охотно сог­лашалась продать все что угод­но за «сколько дадите». После некоторых препирательств (пау­зу заполняло подаваемое в изобилии, хотя и без «закуски» шампанское) публика стала просто хватать «бесхозные» работы в охапку и уносить их с собой в качестве как бы «сувениров». Наиболее совестливые совали автору по пяти- или десятиты­сячной купюре. К концу верни­сажа от экспозиции длиной пять­десят и высотой десять метров остались «рожки да ножки», по­сле чего обозреватель «М-Э» перешел в соседний зал, где стал свидетелем самого, пожа­луй, короткого фуршета из тех, на которых ему доводилось присутствовать. Гости галереи «Аль­батрос» умудрились расправить­ся с предложенными напитками, вафлями и конфетами всего… за десять секунд (вниманию Книги Гиннесса!)

•

Основным событием следу­ющего вечера стал вернисаж группы художников, объединив­шихся под названием «Проба № 9». За минувшие два года у них состоялось несколько успешных выставок в Германии, куда их охотно приглашают – скорее все­го из-за созвучности их творче­ства тому, что делают их немец­кие коллеги (некая имитация «аг­рессивности» при соблюдении принципа «интерьерного пятна» и отказе от какой бы то ни было «мировоззренческой позиции»). К тому же из девяти участников объединения шестеро составля­ют три семейные пары, что, ко­нечно же, делает их длительные путешествия по Европе менее хлопотными.

После традиционного фур­шета «для всех» узкий круг осо­бо приближенных пригласили в мастерскую к супругам Генна­дию Серову и Наталье Тестиной. Однако добравшихся до назначенного места разными видами транспорта гос­тей ждал… совершенно пустой стол. Оказывается, скульптор Лазарь Гадаев, в чьем багажни­ке хранились запасы для банке­та, поехал кого-то провожать в аэропорт. Читатель может пред­ставить себе картину. Сидят че­ловек сто основательно «заве­денных» и мало знакомых между собой людей, приехавших «про­должить». Ночь. В доме – ни капли спиртного. Час ждут, другой. Можно уйти или «сбегать», но никто «из принипа» не двига­ется с места. Ка­кие там «интеллектуальные разговоры»! Кое-кто мысленно чуть ли не на стенку лезет. При­глашенные немцы, явно не по­нимая причины мрачно-молчаливой сосредоточенности обычно веселых и раскрепощенных русских, как ни в чем не бывало беседуют между собой.

Наконец г-н Гадаев вернул­ся, и… началось. Смех, улыбки, оживленные поздравления, тос­ты, поцелуи, дружеские «разбор­кии», воспоминания. Воистину терпеливому – воздастся.

•

Довелось обозревателю «М-Э» заглянуть и в братскую гале­рею «7 гвоздей» на «поэтичес­кий вечер», устроенный изда­тельством «Третья волна» по по­воду выхода трех стихотворных брошюр известных шестидесятников – москвичей Генриха Сапгира, Игоря Холина и петербуржца Владимира Уфлянда. Занявший место в президиуме поэт Юрий Кублановский попытался было «завести» аудиторию на предмет возмущения по поводу отстра­нения от эфира г-на Солжени­цына, однако его страстный мо­нолог в сердцах собравшихся так и не отозвался. Известно, что большинство членов российско­го пен-центра тайно или откры­то солидаризовалось с решени­ем телевизионного руководства, считая, что «почему одному мо­жно, а другим нельзя». Г-да Рейн, Сапгир и Холин предпочли с многозначительным видом от­молчаться и приступить к чте­нию стихов, после чего всех уго­стили красным вином, но ничем не дали его заесть (уже, кстати, второй раз подряд).

Не имея ни желания, ни воз­можности пить на пустой желу­док, обозреватель «М-Э» имел глупость поддаться на уговоры своего коллеги из «Огонька» Иго­ря Шевелева, который соблаз­нил его ехать в Гуманитарный университет «на банкет по слу­чаю открытия факультета совре­менного искусства». По дороге г-н Шевелев убеждал не то вашего покорного слугу, не то сам себя в том, что «на­кормят и напоят до отвала, по­тому что ихний ректор Юрий Афанасьев обожает презентации, сам выпить не дурак, да и заве­дение его богатое, к тому же новые факультеты не каждый день открывают».

•

Добравшись до Миусской площади, где расположено зда­ние бывшей ВПШ, мы застали довольно бесперспективную с точки зрения халявы картину. Из президиума буравил взглядом до отказа заполненную аудиторию декан будущего факультета Дмитрий Александрович Пригов, а его «вторая половина» г-н Рубинштейн уже второй час подряд бубнил свои концептуальные тексты. Бывший же «межрегионал» г—н Афанасьев скром­но и трезво сидел в первом ряду среди потенциальных абитури­ентов и деловито просматривал какие-то бумаги, не обращая на происходившее ни малейшего внимания. Судя по погруженной в «концептуальный» транс паст­ве, было более чем очевидно, что конца «удовольствию» не предвидится, поскольку демон­стрировать плоды собственной гениальности изъявили желание еще десятка два претендующих на профессорские вакансии «новаторов» музыкальных и литера­турных жанров. На всякий слу­чай чисто по инерции справив­шись о гипотетическом банкете у хозяев вечера и увидев их недоуменные лица, обозреватель «М-Э» не нашел ничего умнее, как отправиться на расположен­ный в двух шагах от метро «Но­вослободская» оптовый рынок, взять в одной из тамошних хар­чевен порцию вполне прилично­го узбекского плова, пару стограммовых запечатанных стакан­чиков, прозванных в народе «йогуртом для взрослых», и с на­слаждением наверстать упущен­ное.

•

Неделя для вашего покорно­го слуги увенчалась присутстви­ем на церемонии открытия оче­редного московского магазина фирмы «Партия» под названием «Машина времени». Ради рек­ламы «партийцы» приобрели у г—на Макаревича с К⁰ право на название, а для привлечения покупателей оформили торговый зал под некое подобие «музея» некогда популярной группы, где выставили подлинные инстру­менты, на которых музыканты играли в разные годы. Централь­ное панно изображает всех уча­стников вокально-инструментального ансамбля в образе чет­верки «Битлз». Церемония от­крытия состояла из снятия гип­совых слепков с рук г-на Мака­ревича и его коллег и более чем краткой пресс-конференции, на которой руководителю коллекти­ва был задан один-единствен­ный вопрос: «Сколько вам за­платили?» Выяснив, что чрез­мерное любопытство проявил не кто иной, как корреспондент «Коммерсант-Daily», главный «смакист» (или «смаколог») стра­ны отчитал его за «элементар­ную безграмотность в вопросе о коммерческой тайне».

Поскольку снова «не налива­ли» (вот уж, право, «пустая» не­деля выдалась!), ноги сами за­вели обозревателя «М-Э» в пер­вую попавшуюся забегаловку, оказавшуюся как раз возле Ва­ганьковского кладбища. По слу­чаю праздника Покрова Богоро­дицы вокруг было оживленно и многолюдно. Звонили колокола. В редакции обозревателя «М-Э» с нетерпением ждали с матери­алом, который вы только что не сочли за труд прочитать.

«Мегаполис-Экспресс» № 41 от 18 октября 1995 года