Представьте себе кисейную мелкопоместную барышню 1917 года. Жила себе в относительном достатке и комфорте. Видела свое будущее в розовых тонах. И вдруг приходят обкокаиненные матросы, жгут до тла загородное имение, родителей пускают в расход, выгоняют из питерской квартиры на улицу. Мол, отныне ты не сударыня, а никто и звать тебя никак, теперь мы – люди и господа положения. Резкая смена и сюжета, и декораций, и действующих лиц.

Если подобное уже происходило, то отчего бы ему по принципу вечного возвращения не повториться еще раз. С тем уточнением, что место барышни в наши дни займут люди духовной закваски, а в роли революционных матросов выступят крепкие прагматики, чей Бог – компьютер с встроенным в него искусственным интеллектом. В результате люди духа займут место персонажей пьесы «На дне» – превратившись в касту неприкасаемых и нерукопожатных, а крепкие прагматики наконец смогут вздохнуть с облегчением – их мечта осуществится. Отныне они станут абсолютной элитой и при этом ни за что не будут нести никакой ответственности. Все будет решать искусственный интеллект. Он назначит президента и когда понадобится – его уволит (возможно даже утилизирует). Потом назначит чиновников на все мыслимые должности – от министерских до заведующих фастфудами и парикмахерскими. После чего займется распределением выбрасываемых из печатного станка банкнот. Кому – больше, а кому и совсем ничего. Если каким-то чудом еще сохранится такой феномен как искусство, то искусственный интеллект определит лучшего художника, композитора, танцора и так далее – независимо от того нравятся ли они кому-нибудь или нет.

Духовному же сословию – в широким смысле – предстоит серьезный выбор. Или переходить в прагматики, отрекаясь от всего, что напоминает о былых рефлексиях, или… преображаться в утопических фантомов из федоровской мечты о лучистом человечестве. Как напророчил в своем романе «Русские походы в тонкие миры» ЮВМ.

И тут снова придется вернуться к теме праведников, ради которых Господь мог бы пощадить всех нас. Но ведь с праведников – и основной спрос. Сделали ли праведники все, что было в их силах, чтобы предотвратить распространение вируса атеизма и неверия? Вот в чем вопрос. В какой момент общественная мысль упустила шанс порвать всякую связь с материализмом и пойти по пути богоискательства?

Чтобы понять, почему все, чем мы жили, в одночасье потеряло смысл, нужно вернуться к истокам – к состоянию, когда никакой мысли (а тем более философии) как таковой не было. И проследить как, когда и что появилось. И в какой момент все пошло не так. Недаром меня все время тянет вернуться назад, к некоторым переломным моментам нашей истории – а точнее – истории русского мышления (не мысли, а именно мышления). В ней есть несколько периодов. Не будем сейчас останавливаться на их хронологии. Просто выделим и обозначим домамлеевский период мышления, мамлеевский и постмамлеевский. В русской домамлеевской ноомахии меня магическим образом притягивают две фигуры. Григорий Саввич Сковорода и Иван Яковлевич Корейша. Еще до знакомства с ЮВМ и не подозревая о его существовании я мечтал, что когда-нибудь появится такая личность, которая объединила бы в себе все черты, характеристики и свойства обеих кумиров. Сковорода в моем представлении воплощает в себе идеальный тип именно русского мыслителя – образец для начинающих философов. Не важно, какие истины он хотел донести до читателя. Мне по душе сам ход его мысли – процесс рассуждений. В его текстах – евангельская четкость и простота, которых так не хватает многим мыслителям, сочетаются с постоянным поиском смыслов. Причем его мысль летает свободно – из земных сфер в божественные. Для нее нет преград. Мир ловил меня, но не поймал. Вообще знакомство с философией как объекта для изучения я бы советовал начинать именно с наследия Григория Саввича – в том числе с его странствующего образа жизни. Так что Григорий Саввич – и первый русский философ, и (повторим еще раз) мыслитель, предложивший уникальный, чисто русский тип мышления. И если бы наша философия придерживалась заданного им вектора, то любой марксизм остался бы незамеченным. Так что читайте и изучайте. Тут стоит напомнить, что именно Григорию Саввичу было суждено стать основоположником такого яркого периода отечественной мысли как русская религиозная философия серебряного века.

Иван Яковлевич Корейша – вообще чудо из чудес. Запредельная личность. Именно люди такого типа мышления и образа жизни могли бы спасти Россию от заразы материализма. Поэтому называть его просто человеком как-то даже неловко. Он – живое воплощение того самого примордиального инстинкта, о котором мы говорили в предыдущих колонках. Нет, он не сверхчеловек, мечта о котором возникла именно на прагматичном и агрессивном Западе. Он вполне земное существо, практически добрый христианин (вспомним слова Ницше, где он противопоставляет своего сверхчеловека доброму христианину). Иван Яковлевич прозорлив – он видит все и знает все наперед, но не особо разговорчив. Говорит, подобно авторам Евангелия, аллегориями. Как тут не вспомнить о животном общении с Богом – как его понимает Циолковский, называя вселенную, космос – животными (напомним еще раз о текстах Горичевой). А если учесть, что человек, объявив беспощадную войну природе, сам вычеркнул себя из Божьей иерархии, то получается, что и мы сами, и наши поступки и плоды деятельности – в том числе и умственной – автоматически исключаются из пространства Божьей благодати и целиком и полностью переходят под протекторат искусственного интеллекта и тем самым обессмысливаются с точки зрения жизни вечной. Так что пеняйте на себя.

На сегодня все. До новых встреч.

31 мая 2020 года         

Понравилась запись? Поделитесь ей в социальных сетях: