Встреча с Дарделем

Художника Нильса Дарделя для меня открыл Гриша Нехорошев. За что я ему безмерно благодарен – как еще за многое в свой судьбе. Живя в Стокгольме, он присылал мне по интернету картины мастера, в которые я влюбился. Они покорили меня, перекормленного и пресыщенного эстета, свежестью, новизной и неожиданностью. Бывают авторы, которые создают что-то гениальное, но окружение хотя и признает за ними наличие небесных отблесков, но типа все уже расставлено по полочкам и не стоит нарушать устоявшийся порядок вещей. Но проходит время и возникает потребность в утончении, в бурении духовных скважин, в проникновении на более далекие высоты или глубины – что одно и то же. Типа того, что люди ходят в одни и те же рестораны или иные заведения и в конце концов начинают хотеть чего-то более неожиданного.

Мир так устроен, что он полон сюрпризов. Кажется, что все исхожено, изучено, а вот идешь по окраине луга – и вдруг встречаешь лежащую в лопухах девчонку со сморщенной душой. Причем никто даже не замечает, что душа у нее именно сморщенная. Все думают, что у нее душа обычная, как у всех. И никому не приходит в голову задать себе вопрос, а почему если у нее душа как у всех, она лежит в лопухах, когда все дети спокойно и без проблем учатся в школе.

Стоит начать задавать себе вопросы, как ответы тут как тут – даже в виде отсутствия ответов. С тех пор, как я в интернете увидел картины Дарделя, я мечтал с ним познакомиться лично. Что вскоре и произошло. У меня ведь всегда так. Как говорил мой божественный учитель Боря Козлов, уж если я чего хочу – я выпью обязательно.

Наша встреча с Нильсом Дарделем состоялась в далеких 80-х или начале 90-х в одном из московских гей-клубов. В те лихие годы как-то на радостях (а радости тогда длились бесконечно, круглосуточно) мы на целый день загуляли с моим любимым Русланчиком Безусом, и когда настала ночь, он предложил мне навестить некоторые тайные притоны. Ну понятно, что притоны не были никакими не тайными, все про них знали, но почему-то для возбуждения гормонов было принято называть их тайными. Ну и хорошо. Тайные и тайные. Мы немного подефилировали из одного заныра в другой, и в конце концов осели там, где нам понравилось. Нас привлек один столик, где шла речь о природных явлениях. Люди горячо спорили о том, что ну не может быть, что на небе скапливается такое огромное количество воды, которое спустя некоторое время проливается на землю целыми тоннами. Каким образом в облаках хранятся огромные тяжелые резервуары с жидкостью, которые только и ждут своего часа, чтобы открыться и обрушить на наших головы вниз целые озера, моря и океаны? Мы с Русланчиком подключились к дискуссии. В центре стола сидел человек изящного и стильного облика – мы в шестидесятые называли таких пижонами. В его внешности было что-то от Мариенгофа, но только изрядно постаревшего. Нас представили. Он сказал, что он швед, художник, приехал в Россию за впечатлениями и вообще. Я тут же высказал идею, что крошечный кузнечик на лугу не может, потерев одну часть своего туловища о другую, издавать такой треск, что слышно на расстоянии почти километр. Тоже ведь противоречит всем законам физики. На что шведский художник заметил, что со звуками не так все просто. Нота, зарождаясь, обладает свойством перемещаться из сознания композитора и музыканта в звучание симфонического оркестра, к которому в нашу компьютерную эру, подключаются еще и различные усиливающие устройства.

– А у природы, в параллельном нашему мире тоже есть все необходимое, чтобы совершать чудеса, – заметил Дардель.

Я понял, что обстоятельно поговорить нам не позволят, а мне не не терпелось спросить, как родился «Умирающий денди» – работа, которая остается для меня одной из самых волнующих в мировом искусстве.

– Я пытался найти символ, который наиболее точно вмещает в себя происходившее на моих глазах.

– Вам удалось найти универсальный символ – на все времена, – воскликнул я.

– Придет время, когда вы найдете в моей картине аналогию с умирающим лидером вашей страны, вокруг которого так много разговоров, – улыбнулся Дардель.

– Да, так и есть. Именно так я и представляю умирающего Путина, – согласился я. – Путин – настоящий денди. Конечно, если его очистить от некоторой формальной шелухи.

– То, что уходит, всегда кажется эстетичнее того, что приходит на смену, – подтвердил мою мысль маэстро. – Путину не так трудно быть денди. Он на вершине и к тому же в изоляции, поэтому у него нет конкурентов, которые могли бы превзойти его в утонченности прихотей и капризов – разумеется, в политическом смысле.

Я почувствовал, что сейчас самое время уйти – чтобы не позволить остальной сидящей за столом компании вмешаться в наш разговор. Тем более, что отдельные господа уже начали проявлять недовольство тем, что я злоупотребляю вниманием нашего гостя и тяну одеяло на себя.

Я сказал, что было приятно познакомиться с гением, да еще и с единомышленником – мол, такое случается не каждый день. Дардель радостно улыбнулся и от души пожал мне руку.

25 июня 2020 года

Nils_Dardel_Döende_dandyn                

 

Понравилась запись? Поделитесь ей в социальных сетях: